Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
— И что… Будешь теперь общаться? – осторожно уточнила Юля. — Не буду. Не могу сказать, что нам вчера обрадовались, – это правда: не обрадовались. – И… столько ведь времени прошло. Каждый давно живет своей жизнью. Как ты себе это представляешь? «Привет! Я тут решила вновь с тобой дружить!»? — Ну… Через Вадима, например, – повела плечами подруга. – Как вариант… «Нет, не вариант». — Предлагаешь мне общаться с человеком лишь для того, чтобы поближе подобраться? Это низко. – «Еще как!» – Да и нет у меня все равно такого уж острого желания. Так что буду дальше тихонечко копаться в себе. — Не только для того! – воскликнула Юлька. Она явно собиралась продолжить мысль, но тут лежащий на столе смартфон засветился входящим сообщением. Бросив на экран мимолетный взгляд, Уля застыла истуканом. — Вадим… – растерянно пробормотала она. Юлька оживилась, усмехнулась. Расслабленно откинувшись на спинку стула, кивнула в сторону телефона: отвечай давай, мол. Что Вадиму уже могло успеть от нее понадобиться? Вчера, что ли, не наболтался? 16:20 От кого: Вадим: Привет! Я тут мимо проезжал и подумал, что хочу тебя увидеть! Как насчет вместе поужинать? — Уж не знаю, что он там тебе предлагает, но соглашайся! – закивала Юлька. – Ты же матери сказала, что будешь общаться с кем хочешь. Вот – очень удачный момент, подтвердишь намерение, так сказать. И развеешься заодно. — Да? – Уля все еще не могла понять, хочет ли она сама сегодня с ним видеться или нет. Вроде да, а вроде и… И не очень. — Да. И чтобы дома не раньше десяти вечера – для пущего эффекта. А соскочить всегда успеешь, не ссы! * * * Егор любил насыщенный дождевой влагой воздух – прозрачный, пряный, сырой, землистый, с примесью паров нагретого солнцем асфальта. Петрикор он называется – запах этот, в интернет-энциклопедии вычитал. А еще там же вычитал, что человек унаследовал любовь к петрикору от предков: дождливая погода была важна для выживания, вот они и прониклись так, что десятки и десятки будущих поколений теперь, не в состоянии ничего поделать с этой генетической любовью, настежь открывают форточки и балконы и жадно втягивают ноздрями восхитительный насыщенный аромат. Любил и морось, и ливень, и плотный туман, то есть туман такой водности, когда микроскопические капельки воды ощущаются кожей. Любил в дождливые дни выходить на перекур на общий балкон, потому что его собственный закрывает огромная крона каштановых листьев, подставлять воде лицо и чувствовать, как встает время. Смотреть на двор, на лужи, на суету разноцветных зонтиков, на очищенную от пыли блестящую листву и грузное серое небо. Думать. Это уже ритуал. Тема сегодняшних размышлений прежняя – коллектив. Безалаберный в своем отношении к репетициям, так по-настоящему и не сплотившийся, несмотря на годы и годы существования, коллектив. Коллектив, не имеющий концепции, не готовый к развитию и потому не желающий создавать собственную музыку и довольствующийся уже написанным. Коллектив, не чувствующий трясины болота, в котором увяз. Впрочем, это в восприятии Егора они в болоте увязли, а в восприятии их вокалистки Анюты все у них было чикипибарум[19]: своя аудитория, имя, известность в определенных, не таких уж и узких, кругах, открытые двери клубов и фестивалей. «Солянки», собственные концерты и корпоративы. Какой-никакой заработок и даже – с ума сойти! – целый альбом, предел мечтаний, зачем пытаться прыгнуть еще выше? Суть назревшего конфликта заключалась именно в этом: два лидера группы – формальный и неформальный – смотрели в разные стороны. |