Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
— Девятнадцать… Егор попробовал представить нарисованную Ульяной картину. Он бы наверняка запомнил, если бы в детстве ему щекотали пятки. Такое вряд ли забывается. Попробовал представить, как сам заливается смехом. Попробовал представить себя щекочущим пятки своему ребенку папашей – и грудь ощутимо сдавило. Если когда-нибудь, хоть когда-нибудь, у него будут дети, хоть один, он целыми днями только и будет его щекотать – пятки, подмышки, ребра и снова пятки. И смотреть на это «солнечное лицо». И пусть его деть не взглянет на него глазами его близких – все равно… Правда… для детей нужны двое, нужно еще найти, нужна семья. Вестимо, не его случай. Можно усыновить… Но… Кто отдаст ребенка одиночке? Требования к опекунам всегда были жесткими. Хочется стать для кого-то смыслом, да? Да. Очень. — Давай я помогу тебе оттуда выбраться… – не двигаясь с места в ожидании разрешения подойти, произнес Егор. – Постоим, покурим, поговорим… А через неделю у нас сольник, организую тебе вписку, познако… Резкий раздраженный автомобильный гудок, спустя какую-то секунду вылившийся в какофонию безумных уличных звуков, распахнувшиеся глаза малой, ее стремительный рывок к парапету – все случилось в один миг, произошло на их глазах. Там, где только что находился тот парень, больше никого не было… Никого. На единственную секунду мир встал. Перестал вертеться и выключил все звуки. Чтобы через мгновение ожить и сделать вид, что ничего не заметил. — Е… Егор?.. Бросившись к перилам, он пытался высмотреть в воде тело, но зацепиться глазу оказалось не за что. Течение шло на них, и Егор кинулся к противоположной стороне моста, предполагая, что мальчугана пронесло за их спины. В голове успела мелькнуть шальная мысль прыгать следом, рука уже потянулась к вороту, но Ульяна – в мозг она, наверное, умеет лазить, чем еще это можно объяснить? – тут же вцепилась в предплечье мертвой хваткой. — Нет! Нет! – яростно замотав головой, закричала она. – Не надо! К этому моменту Уля уже натурально рыдала: нос покраснел, нижняя губа дрожала, руки тряслись. В затуманенных глазах стояли слезы – прорывались из нее всхлипами, лились по щекам ручьями, низвергались с подбородка водопадами. Такое – второй раз на его памяти. Второй раз она так плачет. Первый раз случился в его шестнадцать лет, когда ушел ее отец… И… Господи Боже, или кто там, на небе, есть? Есть там кто? Кого просить? Как это вынести? Как на это смотреть и не пытаться сделать хоть что-то, лишь бы ей стало легче, лишь бы пригасить ее страх? Как не желать забрать на себя хотя бы часть ее боли, обернувшись каким-нибудь Коржиком? Как разрешить себе такой простой и привычный у обычных людей жест, понимая, что тебе же и аукнется? И, возможно, куда сильнее, чем ты думаешь. К ним стремительно приближался небольшой бело-синий катер. — Малая… – одной рукой загребая ее в охапку, а вторую поднимая наверх в попытке привлечь к себе внимание, пробормотал Егор, – сейчас его найдут… Все будет… нормально. «Наверное…» Странное чувство… Ты вроде как пытаешься помочь, а ощущение такое, что помогают тебе. Ты вроде как пытаешься даже в таком положении сохранять какую-то дистанцию и держаться в рамках, но чем мокрее становится твоя футболка, тем условнее становятся рамки и дистанция, а потом ты, чувствуя нарастающее раздражение от себя самого – такого, блин, принципиального приверженца отношений на расстоянии вытянутой руки, не ближе, – плюешь просто на все, потому что футболка ну совсем уж мокрая, хоть выжимай, и плечи трясутся под рукой. Краем глаза следишь за происходящим на реке. Она даже не видит, что парня достают прямо сейчас – причем, кажется, живого. Из-под моста – заметить его под мостом было, конечно же, невозможно. Может, чудом войдя в воду под более или менее правильным углом, не переломав себе о дно ноги и выплыв, он смог зацепиться за кусок какой-нибудь ржавой, торчащей из опор арматуры, может… Да какая разница, как его уберегли? |