Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
— Счастливо оставаться! Извините за испорченный день! — Да ты-то тут при чем? – расстроенно крякнул Вадик, поднимаясь с покрывала и окатывая своего друга уничтожающим взглядом. – Я вас провожу. — Уль, слушай, да не злись ты на него, просто перенервничал человек… А это уже Аня, уже в спину. Аня, похоже, как кот Леопольд. «Ребята, давайте жить дружно!» Поздно! Послышался странный звук, больше похожий на «п-ф-ф», чем на «угу». — Все свои нервы я уже потратил – кстати, как раз на малую, – так что ничего не поделаешь, терпите теперь бесчувственную скотину. Или не терпите. C'est La Vie[66]. Уля на секунду аж на месте застыла, не дойдя пары метров до мощенной галькой дорожки. «Ах так?! На меня ты потратил, да?! Тебя об этом кто-то просил?!» — Егор! – возмутилась Аня. — Да она себя сейчас угробить запросто могла! Мозги же должны быть?! – заорал он, больше не пытаясь скрыть собственную ярость. – Что «Егор»?! «Нет мозгов! Адьос!» * * * «Что „Егор“? Что?! Сколько можно в этой жизни потерь?!» Аня сочувственно похлопала его по плечу и повернула голову в сторону зашлепавшей к выходу компании. Олег, все это время явно ощущавший себя не в своей тарелке, стянул майку и пробормотал, что пойдет искупнуться. — Ты не прав, – утыкаясь подбородком в поджатые к груди коленки, миролюбиво произнесла Аня. Очевидное – невероятное. Не прав – да. Прав, черт подери! От одного предположения, каково оно – камнем идти ко дну с намертво вцепившимся в шею грузом, тошнота к горлу подкатывает. До сих пор! В девчонке той килограмм сорок пять. А в малой сколько? На десять больше? — Сказанного это не отменяет, – ища успокоения в барашках бегущих по небу облаков, категорично отрезал Егор. Прав, не прав – не отменяет. Понадобится – еще пять раз повторит, пока не дойдет. Уму непостижимо! Надо ж такой упертой быть! Ведь могло и не обойтись, что тогда? Тогда на поверхность подняли бы двух безмозглых девочек. Безмозглых и, возможно, именно по этой причине мертвых девочек. — Я так поняла, знакомы вы давно? – Анька взяла убаюкивающий тон, задаваясь очевидной целью успокоить бушующую бурю. Роль психотерапевта ей никогда не удавалась, но она с завидным упорством снова и снова пробовала себя в этой ипостаси. Что ж, сегодня, пожалуй, пусть, если ей так это нравится. — С детства, – нехотя отозвался он. – Соседствуем. Мысленный взор видел прямо перед собой мокрую спину в песке, лопатки и позвонки. Видел перед собой измазанную в строительной пыли девочку восьми лет от роду, появившуюся на крики из-под застрявшей между стеной и полом железной балки весом в центнер. Шестилетнюю девочку, по пояс увязшую в вонючей дворовой канаве. «Девочку» двадцати четырех лет – в обмороке в облаке бабочек. Опять двадцати четырех – вниз головой на безумной скорости, на пилоне… Снова двадцати четырех – прижатую к холодной двери бухим ублюдком. Двадцатичетырехлетнюю, навсегда закрывшую глаза, девочку. Все не проконтролируешь. Везде не подстрахуешь. За всем не уследишь. Не побудешь рядом на всякий случай, от всего не убережешь. От понимания не легче. Кровь пульсировала в висках. Глаза отцепились от облачков и прицепились к противоположному берегу, к чайкам над водой. Легкие требовали убийственной дозы канцерогенов. Немедленно! |