Онлайн книга «Соседи. Книга 1»
|
Да какая разница? Главное, удалось ее встряхнуть, а дальше – уже трава не расти. А дальше – малую за уши с танцпола было не вытащить. Дальше – очередное «ч. т. д.». Правда, побочным эффектом ее раскрепощения стал мгновенно проснувшийся интерес доброй половины тусовщиков, поначалу, чего скрывать, напрягавший, ибо нет ничего хуже подвыпивших, плохо отдающих себе отчет в действиях мужиков. Но соседка вежливо отшивала всех подряд, заявляя, что на сегодня у нее есть partner in crime[62], и держась поближе к своей компании. Даже Вадик к утру повеселел и окончательно расслабился, придя к заключению, что это не он «не такой», а она – «такая». И вот теперь эта «такая» бежала впереди, вертелась вокруг своей оси, раскидывая руки в стороны, и своим свечением могла составить конкуренцию показавшемуся над горизонтом солнцу. Егор не видел лица Стрижа, не знал, замечает ли тот вообще, что происходит, или уже спит на ходу. Достаточно того, что сам он замечал все. Пытался отвлечься на проезжающие навстречу машины, витрины закрытых кафешек и пекарен, на рассветное зарево, дорогу и фонари, уборочную технику, но взгляд то и дело возвращался к той, что его к себе приковывала. И вроде на днях уже и принял обреченно мысль о том, что «метаться поздняк», но нутро по застарелой, корнями проросшей в него привычке все еще пыталось возражать и сопротивляться. И вроде… Внезапно разорвавший утреннюю тишину веселый визг вырвал из тягучих мыслей, а уже спустя секунду он ощутил, как струйка холодной воды стекает за шиворот. Похоже, водитель поливалки до конца так и не проснулся и пешеходов заметил с опозданием. Иначе чем еще можно объяснить тот факт, что сейчас все трое стояли в большей или меньшей мере промокшие. Он застыл на месте, слушая, как отборная ругань льется в левое ухо, а сонную улицу наполняет заливистый, счастливый смех. Малая, как впереди бегущая, приняла на себя основной удар: тушь потекла, водолазка и брюки прилипли к коже, распущенные растрепанные волосы повисли паклей. А ей весело, все равно ей, глаза искрились, как у ребенка, которому разрешили бегать по лужам босиком! Задорный, заразительный хохот заглушил возмущенный бубнеж Вадима, веки отказывались моргать, тело – двигаться, а губы сами расплывались в неконтролируемой, широкой улыбке. Грудная клетка дрогнула, снова, снова дрогнула в попытке сдержать рвущийся наружу смех. И не сдержала. Грудную клетку заливали вода, солнце и тепло. И все стало неважно.
XIV. Не маленькая «Если мы выживем этим летом, То с нами уже ничего не случится»[63] «Отстой…» Взгляд скользил по разложенным на кровати купальникам, которые последний раз попадались Уле на глаза после возвращения с Крита, то есть два года назад ровно. Слитный белый – а-ля «невинная девочка» – и два раздельных: один цвета ультрамарин с завязками на бедрах, а второй под ретро: жизнерадостный, пестрый, с высокими однотонными малиновыми плавками и цветочным принтом на топе в воланах. Увы, белый выбывал из игры, не успев принять в ней участие: Ульяна рассудила, что этим дождливым летом похожа на бледную моль и с таким одеянием сольется. Оставшиеся же два уже успели набить оскомину. Однако отсутствие времени на шопинг вынуждало сделать выбор, причем выбор очевидный: она возьмет более закрытый, дабы не провоцировать некоторых там новоиспеченных друзей. |