Книга Соседи. Книга 1, страница 150 – Катерина Драгомирова

На первом застолье, которое в честь знакомства устроила Надя, выяснилось, что Черновы переехали в столицу из небольшого южноуральского поселка. Чтобы купить жилье в Москве, семья продала двухэтажный дом, огромный земельный участок и трешку покойного отца Валентины в столице – правда, столице Республики Башкортостан. Квартиру выбирали не наобум, а чтобы непременно в спокойном зеленом спальном районе, чтобы большую, чтобы места в ней хватило всем и чтобы со школой в пешей доступности. Оказалось, что жената пара уже восемь лет, и Надежда – женщина воспитанная – не стала вслух интересоваться причинами, по которым эта миловидная девушка так рано выскочила замуж. Они были очевидны: восемь лет браку, восемь – мальчику. Помнит, как поймала себя на мысли о том, насколько же рано Валентина родила. А следом – на том, что не ее ума это дело. Главное, что семья крепкая, главное – в ней царит любовь: никаких сомнений в этом при взгляде на Черновых не возникало.

На тех же посиделках Надежде удалось повнимательнее разглядеть и Егора – мальчик не отходил от родителей ни на шаг – и прийти к заключению, что ребенок необычайно тихий, робкий, если не затюканный, что худощавое телосложение и пронзительный взгляд у него от отца, а от матери – цвет глаз. Правда, если глаза Валентины своим тоном напоминали высокое небо в сентябрьский день, то из Егоровых на нее смотрела морская бездна. «Сам на себя», – усмехнулся тогда Артем, выслушав рассуждения Надежды о том, на кого же похож их сын, а Валя, скромно улыбнувшись, возразила: «На моего папу, царствие ему небесное».

В общем, Ильины сдружились с этой интеллигентной, благопристойной семьей. По-соседски помогали друг другу чем могли. Надежда сдавала Валентине явки и пароли, подсказывая, где можно подешевле закупиться нужными продуктами. Валя, которая, по ее словам, после переезда приняла решение посвятить себя семье, помогала работающей Надежде с Ульяной. Надежда тащила Вале из института списанный, но нужный новоселам скарб и книги, а Валя угощала Ильиных пирогами. С этими пирогами они часто чаевничали у Ильиных или Черновых вечерами, болтая обо всем.

Но не о детях. И это Надежда помнит очень, очень хорошо. Обсуждать характер и поведение своего сына Валентина не любила и первой тему детей никогда не поднимала, а на наводящие вопросы отвечала уклончиво. Лишь однажды, после распития на двоих бутылки абхазского вина, проговорилась о том, что ее ребенок замкнут, потому что схлопотал серьезную травму психологического свойства, и что поднимать эту тему ей тяжело. С тех пор Надежда перестала даже пытаться задавать вопросы, не зная при этом, что и думать. Однако в день, когда прозвучало Валино признание, Наде стало понятно, почему за стенкой относительно тихо, хоть периодически Егор, распоясавшись, и давал огня. Она пришла к очевидному выводу, что криками и ремнем в этой семье в чувство не приводят – берегут маленькую раненую душу.

Конечно, проблемы детского воспитания, как и любую мать, Надежду волновали, однако постепенно желание обсуждать животрепещущую тему с Валентиной сошло на нет. И это – несмотря на то, что мальчик Черновых был старше ее дочери на целых шесть лет, а значит, Валя уже успела пройти через сложности, которые Надежде лишь предстояли. И это – несмотря на то, что Валя как-то обмолвилась, что по образованию педагог. А все потому, что однажды Надя поняла: все же Егор – мальчик если не проблемный, то не совсем обычный.