Книга Соседи. Книга 2, страница 87 – Катерина Драгомирова

— Никаких, – в подтверждение сказанного Уля состроила трагическую физиономию, картинно поджала губы и пару раз сокрушенно покачала головой. Однако же удержать на лице фальшивое выражение не смогла и пары секунд: улыбка от уха до уха упрямо возвращалась на место.

А еще – еще он снова ее провоцировал: глаза горели, вихры топорщились во все стороны, приглашая запустить в них пальцы и слегка пригладить, а проникающий в ноздри запах кожи, явственно ощущаемый с такого мизерного расстояния, постепенно начал затуманивать мозги.

— Хорошо, твоя взяла. Тебе нравятся поезда, Ульяна? – продолжая пристально всматриваться прямо в душу, неожиданно перевел тему Егор.

— Очень…

— Прекрасно.

— Какой план? – просипела она, как загипнотизированная вглядываясь в черные дыры зрачков.

— Я беру вещи и иду в травмпункт. Ты идешь собираться. Встречаемся внизу. Можем где-то пообедать, а то тебя вот-вот ветром унесет, я на такой расклад не согласен. Едем или на такси, или на поезде – выбор за тобой. Часам к семи будем на месте, – горящий взгляд упал на приоткрывшиеся губы. – Вот такой. План.

— Огонь…

— Если ты сейчас не прекратишь, он провалится, Ульяна… – вновь возвращаясь к глазам, с легкой хрипотцой в голосе уведомил ее Егор.

«Я?!»

Он взял выразительную паузу. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, однако танец маленького, относительно безобидного чертенка в глазах к этому моменту превратился в бешеную пляску тысячи чертей.

— Уже на полпути к провалу… – прошептал Егор. Пять сантиметров между ними превратились в два. – Уже почти провалился… Мы рискуем… Сильно.

С невероятным трудом вытряхнув себя из состояния оцепенения, Ульяна малость отстранилась.

— Тогда… Я пошла?

— Нет.

Уля вообще перестала соображать, где конкретно находится и что именно происходит: сердечко трепыхалось, как у зайчонка, голову заполонили помехи, а пульс пробивал внутренний потолок. Он ее обездвижил: шевелиться под пронзающим, жадным взглядом по-прежнему было затруднительно, сложенные в тончайшую полуулыбку сухие губы звали на все забить. Казалось, тронь он ее пальцем, и она разлетится вдребезги и план действительно полетит в тартарары. Причем в глазах напротив ей грезились приблизительно те же мысли и состояния. Одно неверное движение, одно неосторожное мимолетное касание, еще полсантиметра – и… Мышцы заныли, вспоминая вечер, ночь, утро; мгновение – и ошпарило лавой, все ее существо взмолилось о разрядке. Ей никогда не будет достаточно.

Щеку окатило теплым влажным дыханием. Тяжело выдохнув, Егор резко распрямился, отпрянул на безопасное расстояние и уже оттуда молчаливо транслировал: «От греха подальше…»

— Погоди. Вместе выйдем, пять минут.

* * *

Расфокусированный невидящий взгляд вперился в экран телефона. Там, за стеной, звучал беззаботный смех – ее дочери. А час или два назад – по возвращении домой Надежда потерялась в ощущении времени и пространства – там, за стеной, звучали приглушенные стоны. Ее дочери, надо полагать.

Она сто лет не слышала звонкого, задорного, заливистого Улиного смеха – наверное, с момента ухода Володи. А стонов… что тут говорить?.. Нет, никогда, и это было… Ужасно. Как ледяной глыбой с высоты по темечку, как из пекла в прорубь, как остановка сердца, дыхания и смерть мозга. Ее парализовало, в густом молочном киселе увязли мысли, и ни одна мало-мальски трезвая до сих пор не всплыла на свет. А в ушах по-прежнему стояли они – смех и стоны.