Книга Соседи. Книга 2, страница 27 – Катерина Драгомирова

— К Юльке, – беспечно отозвалась Ульяна, перекидывая через плечо небольшую сумочку на длинной цепочке, куда только что отправила компактный зонтик. – На часик или два. Не скучай.

— Так рабочий день же… – выразительно повела бровью мать. – Ульяна…

«Ой, ну ма-а-ам… Давай потом…»

— Ну и что? – Уля пожала плечами, прикидывая, когда все-таки лучше будет ей обо всем рассказать. Может, вечером минутку улучить? – На сегодня я уже отстрелялась.

Скепсис на лице родительницы проступил неподдельный. Ее всегда удивляло, что можно вот так взять и прерваться средь бела дня, убежать по своим делам, а потом вернуться к работе как ни в чем не бывало. Ее собственная жизнь подчинялась жесткому расписанию, задержки после пар обуславливались планерками и необходимостью заниматься научной деятельностью. Домашние задания, курсовые и дипломы студентов она тоже проверяла на кафедре, из принципа отказываясь таскать домой и обратно килограммы бумаги.

— Батон на обратном пути купи, – глубоко вздохнув, проворчала мама. Не нравилось ей все это, тут слепым нужно быть, чтобы очевидного не увидеть, но, кажется, она пыталась показать дочке, что пробует оставить времена неусыпного контроля в прошлом. Все чудесатее и чудесатее с каждым днем, честное слово!

— Ага! Пока!

Спустя десять минут Ульяна уже сидела на диване Новицкой – том самом диване, на котором однажды после переросшего в истерику монолога вырубилась на всю ночь. А Юля маячила перед глазами туда-сюда, отчаянно изображая, что у кого у кого, а у нее все лучше всех. Ну да. Не похоже. Этот театр одного актера можно было бы вполне успешно перед кем угодно разыгрывать, но Улю не проведешь: искрящийся взгляд подруги потускнел, улыбка на лице попахивала натянутостью, кожа посерела, а под глазами пролегли круги – значит, спала плохо. И, возможно, не только этой ночью. А еще создавалось впечатление, что сегодня Уле здесь не особо-то и рады.

— Долго молчать будем? – подобрав под себя ноги и склонив голову к плечу, поинтересовалась Ульяна.

— О чем ты? – замирая посреди комнаты, выдавила из себя нервный смешок Юля.

А, ну понятно. Новицкая решила прикинуться тапкой. Она всегда так делает, когда оказывается в положении, из которого пока не нашла выхода. Не то чтобы в ее жизни много подобных ситуаций, но они случаются. И тогда Юля молчит, как партизан на допросе, мастерски уводя разговор в другую сторону. Далее вариантов развития событий два. Первый: Новицкой удается успешно решить проблему самостоятельно, и тогда, довольная и вновь цветущая, она бежит рассказывать Ульяне об очередной победе. Второй: найти выход не удается, Новицкая сдается и обращается за советом. Раз от раза сценарий повторяется, и пора бы уже смириться: это характер, ничего не попишешь. Но раз от раза Уля пытается облегчить ей жизнь в короткий период метаний.

— О вот этих очаровательных фиолетовых тенях под глазами, – мягко ответила Уля, наматывая прядь на палец.

— А, это… – Юлька подошла к зеркалу и расстроенно всмотрелась в собственное отражение. Судя по всему, увиденное ее не удивило: губы скривились в усмешке, а выражению лица добавилось смирения. – Просто бессонница последнее время мучит.

«Не припомню, чтобы раньше ты мне на такое жаловалась».

Глубоко вздохнув, Уля еще раз пристально вгляделась в подругу. Напряженные плечи, бегающие глаза, кое-как сплетенная коса, виноватая улыбка.