Книга Соседи. Книга 2, страница 267 – Катерина Драгомирова

— Что сейчас будет, Зоя Павловна? – силясь контролировать голос, тихо спросила Уля.

Вот зачем ей знать? Грудную клетку обездвижил страх неизвестности, и, попросив о всей возможной информации, она пыталась его одолеть. Но мозг все равно был больше не в состоянии хоть что-то воспринимать. На том конце линии тяжело, а может просто устало, вздохнули.

— Врач отправился домой – ему необходимо немного поспать, – начала терпеливо разъяснять Зоя Павловна. – Ясная голова в нашей профессии критично важна. Ранним утром он возвращается, и, если показатели, скрининг готовности к тесту и сама проба позволяют, они вместе с командой отключают аппарат. – «Уже утром…» – Для этого Егор должен показать способность дышать самостоятельно в течение двух часов. Отключают, изымают трубку и, полагаю, на какое-то время переводят на неинвазивную вентиляцию. А дальше он должен начать поправляться. Если что-то пойдет не так, подключают вновь.

«Пожалуйста, только не это…»

Страх победил. Сползя по стеночке на холодный мокрый пол, Уля уперлась лбом в коленки, пытаясь глубже дышать. Но вдохи и выдохи давались с таким трудом, будто чертову маску надели сейчас на нее. И трубку в горло запихали. Будто подушкой душили. Послушать, так у них есть чуть ли не единственный шанс отключить гребаный аппарат. И что промедление, что спешка смерти подобны. Так, что ли, выходит? А если они ошиблись и рассчитали время неверно?

Пробравший тело озноб ежесекундно усиливался, зубы клацали, губы немели, и вовсе не температура воздуха стала тому причиной.

— Понятно… – «Господи!» – Спасибо… – просипела Уля. Сама себя не слышала. И не видела вокруг больше ничего. В отчаянии прикусив губу, пыталась сдержать дерущие грудь слезы, но не ощутила ни боли, ни вкуса теплых капелек, постепенно проступавших на лопнувшей кожице. Мозг словно подал сигнал к последовательному отключению органов чувств.

— Крепись, Ульяна, – призвала Зоя Павловна. – Нужно быть сильной. Попробуй поспать. Верь во врачей. Как только мне станет что-то известно, я тебе позвоню. Как всегда.

— Спасибо, – прошептала Уля, понимая, что чего точно не сможет сделать этой ночью, так это уснуть. Хоть вызывай такси и поезжай в сквер ночевать.

На том конце, несмотря на позднее время и отчетливо различимую ухом усталость, не торопились прощаться.

— Твоя мама за тебя очень переживает, – чуть помолчав, сообщила Зоя Павловна. – Да и за Егора.

— Зоя Па…

— Я знаю, Ульяна, – поспешно перебила та. – Надя мне каждый день звонит, чтобы выяснить, говорила я с тобой или нет. Поступков ее я понять не могу и сказала ей об этом прямо. Она перед вами очень виновата. Но чувства эти ее – вот их я понимаю прекрасно. У самой дети и внуки, – в динамике раздался протяжный вздох. – Объяснять ты мне ничего не обязана, я просто хочу, чтобы ты приняла к сведению, что она не находит себе места.

— Я приняла… Еще раз спасибо, что держите в курсе.

— Не за что. До связи.

«Есть за что…»

— До свидания…

Руки охватил мелкий тремор, а глаза окончательно ослепли. Ульяна не понимала, каким образом ей теперь успокоиться и дожить до утра. Как завтра снять трубку, когда… Окажется ли она вообще на это способна?

Телефон, который попал в карман лишь с третьей попытки, а до этого дважды грохнулся из трясущихся рук на мокрую плитку, вновь завибрировал. Кто-то не позволял впасть в глухое отчаяние, отвлекая на жизнь.