Книга Измена. Не могу тебя отпустить, страница 48 – Галина Колоскова

От слов, которые так боялась услышать, по щекам катятся слёзы. Слёзы облегчения и пронзительной нежности к странному, молчаливому, бесконечно надёжному человеку. Почему так устроен мир? Сердцу не прикажешь, оно выбирает другими критериями. Прав автор: «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает…»

Стоит вспомнить угрозы Кати и её родственные связи, как понимаешь, что Дмитрий рискует, получая в оплату только моё уважение.

— Ты не должен этого делать… — шепчу от обиды на собственную неуступчивость.

— Это мой выбор, — он говорит пожимая плечами, как само собой разумеющееся. — И я его сделал давно.

Он встаёт, подходит ко мне. Я сжимаюсь, ожидая объятий, но он просто кладёт тёплую, тяжёлую руку на моё плечо. И это прикосновение говорит больше тысячи слов.

Я выдыхаю, сделав самый непростой выбор в жизни. Но радость длится недолго. Тишину рвёт резкий сигнал дежурного телефона на стене. Голос диспетчера скорой помощи звучит металлически чётко:

— Внимание, приёмный покой! К вам направляется реанимобиль! Пострадавший в ДТП! Мужчина, тяжёлое состояние, признаки внутреннего кровотечения, подозрение на разрыв паренхиматозного органа! Время до прибытия — три минуты! Готовьте операционную!

Ледяная волна тревожного предчувствия окатывает с головы до ног. Все личные переживания, все слёзы, невысказанные слова — мгновенно смываются. Включается другой механизм.

Я вскакиваю, вытираю лицо рукавом халата. Дмитрий уже у двери. Оборачивается на меня.

— Ты идёшь?

— Я дежурный травматолог. Конечно, иду.

Мы быстро идём к приёмному покою. По пути слышу гул сирен, приближающихся к больнице. Сердце бьётся часто от прилива адреналина. Я готова к бою.

В приёмном покое суета. Санитары катят свободную каталку к входу. Дежурная медсестра громко говорит:

— Ольга Викторовна, у вас опыт по удалению селезёнки, вам и карты в руки! Анестезиолог уже предупреждён!

Я стою у распахнутых дверей и вижу, как «скорая» с мигалкой выруливает на крыльцо. Задние двери распахиваются. Мокрая от дождя бригада выгружает носилки.

Я делаю шаг вперёд, чтобы встретить пациента, оценить его состояние на глаз ещё до переноса на каталку. Луч света от прожектора падает на лицо человека на носилках.

Мокрые, тёмные волосы. Резкий, знакомый профиль. Бледное лицо мужчины без сознания…

Секунда. Всего одну секунду я стою парализованная, глядя на его лицо на носилках. Бледное, с синевой под глазами. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Он без сознания. И он мой пациент.

— Ольга Викторовна! — резкий голос фельдшера вырывает меня из ступора. — Давление восемьдесят на сорок, пульс сто сорок! Живот очень твёрдый! Время терять нельзя!

«Доскообразный живот». Разрыв селезёнки. Массивное внутреннее кровотечение. Счёт идёт на минуты.

Мозг моментально переключается с личного на профессиональное. Всё остальное — обида, боль, признание Дмитрия — отодвигается. Но где-то на периферии пульсирует мысль: «Господи, если он умрёт сейчас, как я буду жить дальше?»

— В операционную номер два! Быстро! — командую, и мои ноги сами несутся рядом с каталкой. — Группу крови определили?

Дежурная фраза. О том, что она глупая, понимаю после ответа.

— Нет, только взяли! — кричит фельдшер.

— Готовьте О(I) отрицательную, четыре дозы! Срочно!