Книга Не красавица и Чудовище, страница 91 – Янка Рам

Красивая, глаза сломать можно... в черном плаще, распущенные волосы по плечам, сдержанный макияж, высокий каблук...

Нервно провожу пятерней по волосам. Пульс громко стучит в ушах.

Ну-ка не таять, полковник!

— Потрудись объяснить вот это, - тяну ей распечатки.

Бросает взгляд на текст.

— Не буду, - кусает губу.

— Причина?

— По причине, что я дура.

И вот как ее ругать?

— А Зольников счел что сообразительная.

— Сообразительная дура.

— Я от твоих выкрутасов, лягу на соседнюю кушетку с Оскаром! - рычу на нее я.

Дергает пояс плаща. Спускает с плеч. Под ним только черное бельё...

Ореолы сосков видны над атласной линией.

Делает шаг ко мне. Чувствую запах парфюма...

Ну, ёбанный в рот, конечно, как тут переспоришь такой аргумент?!

Переговоры провалены.

Ах, Белла…

Замолчав на полуслове, сверлит меня взглядом. Рвано дыша, из всех моих небольших душевных сил стараюсь не отвести свой.

Сдавайтесь, товарищ полковник. Я тут вам секс принесла...

Уперев руку в бок, как подсказывает Наталья, переношу вес с одной ноги на другую, двигая бедрами и демонстрируя себя как модель.

— Какие будут пожелания? - шепчу я.

Ну?...

Он закрывает на мгновение глаза первым, облизывая губы.

— Снять их... - стреляет раскаленным взглядом на мои трусики. - Помаду смазать...

Ах, какие небывалые победы над Мраком!

Засовывая сигарету в зубы, прикуривает себе. Грудная клетка двигается так, словно он стометровку бежит.

Медленно веду пальцами по губам беспощадно размазывая помаду в сторону.

Потом глядя ему в глаза, тяну трусики вниз по бедрам, позволяя им упасть на пол.

Сердце истошно колотится. Словно я не я, а главная героиня какого-то эротического фильма...

И добавляя от себя, веду пальцами по чашкам бюста, сминая их под грудь.

Мне уже положен порнографический Оскар?

Чувствую, как полыхает лицо.

— Блять... - тушит недокуренную сигарету в пепельницу. - Как талантливо!

Прихватив за кожаный пояс, Марк дергает меня на себя, подальше от решетки.

— Ты обалдела? - шепчет в губы. - Ты мне хочешь казарму в бурных полюциях утопить? В таком виде сюда... Сколько раз тебя обыскали по дороге?!

— Ни разу... - прикусываю губу. - Я же с Виктором Алексеевичем.

— Ты мне "Виктор Алексеевич" с таким придыханием не произноси. Я ревную... Должны были как минимум два обыскать!

— Ой... - улыбаясь, кусаю смущенно губу.

Пояс натягивается, наши тела соприкасаются. Тону в его остекленевшем взгляде. Мои ладони скользят по его грудным мышцам.

— Так... про что я тебя ругал? - хрипло.

— Про казармы...

— Какие еще к черту казармы?

Закрывая глаза, кусаю губами колючую челюсть, тяну пальцами пояс его брюк, пытаясь расстегнуть.

Ловит мои губы своими. Чувствую, что обветрены... и привкус кофе... сигарет...

Млею от того, как в меня все это проникает... мужское... настоящее. Никаких подделок! Мои бедра бесстыже мокрые...

Горячий язык скользит по моей шее.

Тихое рычание... жадные поцелуи... после которых останутся следы. И пусть! Я хочу их.

Колени подкашиваются. Трясущимися пальцами расстегиваю ширинку. Сжимаю его член.

— Но потом я тебя выпорю.

— Потом - что угодно, Марк Сергеевич... - на всё соглашаюсь я, мурлыкая ему с придыханием.

— Какая сообразительная девочка... - сжимает пальцами мое лицо, возбуждено оскаливаясь.