Книга Вспоминай меня ночью, страница 209 – Янка Рам

Его рука дергается вниз и замирает у ее лба.

Ну, вот и все.

Противник явно спойлерит!

Не то, чтобы я не понимаю, что не тронет… Не то, чтобы Ольваре не понимает это… но горящие жесткие карие глаза о*уительно заставляют сомневаться в адекватности Чарли.

Хейл, зае*ись, играет в покер!

И мы с темным принцем проиграли.

— Не надо… - сдаюсь я, вдавливая ее в себя, и рывком отворачиваю, ощущая, как по мне проезжается холодная сталь и застывает на моем плече.

— Ты что наделал?! - плачет она в моих руках. – Зачем?!

Зачем?

Наверное, потому, что я, как оказалось, так не умею – любить по чужим правилам! Вот такое дефектное жадное сердце… Подавай ему все!

Но это ничего. Это ненадолго. Сейчас я его остановлю.

— Сексуальные эксперименты… - медленно и зло повторяет Хейл.

— Чарли! – теряет над собой контроль Ольваре. – Не лезь в это! Мы разобрались уже сами! Он - просто… игрушка!

Ствол его пистолета лениво качается от одного к другому, как указатель.

Он не пугает сейчас – его губы замерли в раздраженном оскале. Он ищет решения. Но это лишнее – мы все, и так, знаем идеальное.

— Хм… ну если моя дочь хочет, чтобы игрушка жила… тогда поторопитесь с датой, Ольваре. Поторопитесь с наследниками!

Вот так… Вот оно, то самое, почему я не могу существовать, жить… быть с ней. Я с первого мгновения чувствовал — нет вариантов. Ну нет их!

— Хорошо… - я ощущаю как она ломается. - Хорошо… Не трогай его, пожалуйста, пап...

Апперкот!

— Я - просто игрушка, Хлоя… - шепчу ей, поглаживая животик. – Не надо плакать.

Моя анестезия закончилась, и все внутри горит. Но иррациональное облегчение растягивает в улыбке мои губы. Чувствую себя сумасшедшим.

Понимаю – нужно отпустить. Но как? Она вросла в меня. И я режу по живому. Сжимаю последний раз. Вдох – я запомню… Незаметное касание губами ее волос и… Приказываю своему телу больше не держать.

Давай, Ольваре - защищай ее. Без меня у тебя выйдет лучше. Я в этой игре - козырь в рукаве Чарли.

Хлоя снимает мое кольцо. Бросает к ногам Чарли. Оно тонко звенит, подскакивая несколько раз.

— Вижу, мы поняли друг друга, Хлоя и обойдемся без твоих инфантильных истерик, – он убирает за пояс ствол. – Подготовь все к свадьбе, Ольваре. Может, хоть с этим ты справишься идеально.

Она протягивает ему открытую ладонь, и он кладет туда массивную драгоценность.

Узор завершен – облегчение и пустота.

Бой окончен.

Передо мной зеркало. Которое никак не может объяснить мне, что она нашла в моих глазах. Быть может, потому, что именно сейчас там ничего нет.

Смотрю в них – потухшие колодцы холода.

Выдыхаю дым в свое отражение. Гладкая поверхность создает иллюзию, что оно отвечает тем же, и я вдыхаю его обратно.

Моя дверь открыта, и слышно, как на сцене суетится Шон, гоняя всех по свету и по звуку.

Во мне сейчас слишком полно.

Я решил выплеснуть все там, на сцене… вытряхнуть из себя… поделить на толпу то, что не в силах носить сам. Ведь, если про что-то и рассказывать со сцены, то только о самом важном. А в моей жизни не было ничего важнее!

Зеркало… Толпа - тоже зеркало.

Дверь за спиной резко хлопает, и не знаю почему, но это взрывается предчувствием боли у меня в груди. Резко разворачиваюсь, первый раз за все это время испытывая эмоцию и удивляясь ей.