Книга Сломанная кукла, страница 49 – Янка Рам

Со стоном чуть-чуть шевелит плечами.

— Я думал... - хрипит он. - Тебя уже нет. Волки...

Рука поглаживает медленно по спине.

— А тебя Варг нашел.

Варг - это мой волк?

— Напугал тебя? Это волкособ мой. Сбежал в прошлый раз. Свободолюбивая, недрессируемая скотина, - говорит с досадой нечётко через силу.

— Он хороший мальчик.

— Ты целая?.. Там кровь была...

— Со мной всё хорошо. Кровь зайца. Волк... Варг! Поймал зайца.

— Не слышу... В башке шумит... - тянет меня за воротник к себе.

Соприкасаемся носами. Его пальцы поглаживают меня по затылку, поверх шапки.

— Заяц... - шепчу я растерянно. - Варг...

Вдруг, осознаю, что он упал со снегохода. Я прекрасно помню что это такое - упасть на спину. А ещё эта рана на лице.

С тревогой разглядываю его.

Почему он показался мне жутким в первую встречу?

Сейчас смотрю, и вижу совсем другое. Глаза вижу... внимательный, глубокий, сильный взгляд.

И шрам не пугает, нет. Скорее заставляет сжиматься сердце.

Шрам, ведь, это ни когда он причинял боль, а когда причиняли ему. Почему он пугал меня своей внешностью? И щетина его не пугает, которая стала ещё гуще. Словно она там и должна быть. Не представляю его другим. Не шрамы и борода делают мужчину чудовищем.

— Надо рану заклеить, - лепечу я. - Кровь идёт.

— Да? - тянется пальцами. - Пол башки отнялось.

Теперь будет ещё один шрам.

Ловлю его руку, не позволяя.

— В рюкзаке аптечка.

Морщась, сгибает ноги в коленях. Напрягается, с трудом присаживаясь.

— Рюкзак, зараза... Спину отбил.

Рюкзак вспорот. Обмирая, стягиваю с его плеч. И с ветки, что проткнула его.

— Что там?

Ощупываю его спину.

Молча смотрим на разорванную ткань. Если бы не рюкзак, ветка под снегом вспорола бы его тело.

Что тут скажешь?

— Это, - показывает на порванный рюкзак, - опыт, Жень. Техника безопасности написана кровью. И моей - тоже.

— Божена... - зачем-то шепчу я.

— Божена... - скользит взглядом по моему лицу.

Трёт мою щеку, скулу...

— Сажа.

Наверное, я безобразно выгляжу.

Может быть, первый раз, за очень долгое время, мне важно как я выгляжу и не хочется быть безобразной.

Присыпаю ему антибиотиком рану. Ему больно. Лицо подергивается. Но он молча терпит.

Поднимаем снегоход.

— Давай, за руль. Крыша едет, боюсь нас угробить.

— Я не умею.

— Не умеешь, бери и делай. Научишься. А так - всегда будешь не уметь.

Неловко сажусь за руль. Попробуй возрази его логике!

Он садится сзади, обнимает меня, водя пальцами по рулю и давая краткие комментарии хриплым голосом мне возле уха.

Я настороженно жду от своего тела приступа паники каждый раз, когда он так близко. Но он и сейчас не случается

Мне просто тепло и спокойно. И немного смущает его близость.

Медленно едем...

Мне казалось, если выживет, если ее увижу ещё раз... То найду слова какие-то для нее. Сказать, что это очень важно для меня, чтобы с ней все было хорошо.

Но оказалось, показалось.

Слов у меня никаких нет, как и прежде. Словно немой я, блять, а не она.

Божена... Ну, конечно, Божена! - вспоминаю ее зеркальце.

Ну, а собственно, что ты собрался ей говорить, Псих? Ты делаешь всё, что можешь. Разве не это "главные слова".

Да.

И все же, к горлу подпирает ком все время, словно требуя от меня - что-то сказать.

И пока она осторожно ведёт Буран, я борясь с гудящей башкой, пытаюсь этот ком разложить на членораздельные звуки. Хотя бы про себя.