Книга Сломанная кукла, страница 103 – Янка Рам

Прижимаю Варга к стене бедрами, ложась на нее спиной.

— Извините. Но он только выглядит грозно. Но не кусается.

Варг скалится.

— О, Господи! - отступает она испуганно. - Вам самим то не страшно его с детьми в одной квартире держать?

— Он просто вас опасается. Он не агрессивный пёс. Его маленького обижали, он отпугивает, а не нападает...

— Тем более! Собака со сломанной психикой... Его вообще усыпить надо.

— А Вы всех жертв, кому психику сломали, желаете усыпить? - стекает улыбка с моего лица.

— Надевайте намордник, - пробегает мимо.

— Хорошо, - стальным голосом обещаю я.

Выходим на улицу.

— Мама, а мы к Ольге поедем?

— Сейчас-сейчас... - держа в одной руке поводок и руку сына, пытаюсь ответить на звонок по телефону.

Завидев меня издали, Матвей бежит из песочницы в нашу сторону. Пробегая мимо Гордея и Фила, курящих на лавочке, запинается и расстилается во весь рост.

Варг дёргает поводок, вырываясь из моей руки. Несётся к ребенку.

Выключаю телефон, убирая в карман.

Матвей рыдает!

— Па-а-апа...

Гордей молча поднимает его на руки. Прижимает его голову к своему плечу и успокаивающе гладит по спине.

Сын такой крохотный в больших руках Гордея.

— Бо-о-ольно... - рыдает Матвейка.

— Матюха, прекращай! - дёргает его за штанину Фил. - Пацаны не плачут!

Матвейка, не глядя, обиженно отмахивается рукой от Фила, рыдая в шею отцу.

— Нюней вырастешь! - дразнит его Фил, пытаясь развеселить.

— Папа! - всхлипывая, отстраняется Матвей. - Мозно плакать?

Гордей положительно кивает ему.

— Не нюней? - сводит требовательно свои светлые бровки.

— Нет... Всё хорошо, - успокаивает его Гордей.

Тот опять падает ему на плечо, горько вздыхая. Но уже не плачет.

Фил трёт ему расцарапанные об асфальт руки антисептической салфеткой.

— Совсем папка тебя разбаловал... - вздыхает он. - Чего с девчонкой будет, не представляю.

— Все хорошо будет, - целует меня в висок Гордей, отдавая сына на руки Филу. - Поехали.

Я - за рулём. Люблю водить. Гордей всегда уступает мне.

Мы едем...

Клиника - за городом и снаружи похожа на ту, в которую поместил меня Алишер.

Испытываю чувство потустороннего ужаса каждый раз, когда приезжаю сюда, и надо зайти внутрь.

Боюсь, что не выйду.

Это фантомные страхи. Клиника, хоть и государственная, принадлежащая структурам, но насилия, по словам отца, здесь нет. Есть только жёсткий режим, успокоительные препараты, скромное питание и ограничение на интернет.

Тюрьма мягкого режима.

Отец не жалуется.

— Останься с детьми, - забирает пакет с вещами для отца Гордей.

Он чувствует, что я патологически боюсь этого места.

Они идут с Филом вдвоем туда.

У нас большая машина. Фургон. Два места впереди и пять сзади, откидной столик, как в поезде и есть место для Варга на полу.

Выхожу из машины, встречать отца.

Отец постарел... похудел. Щеки провалились, обострив скулы. Когда-то ярко голубые глаза словно выцвели и запылились.

Молча обнимаю его за талию, прижимаясь щекой к плечу.

Гладит меня по волосам, как в детстве. Они отросли и перестали раздражать меня. Теперь я ношу косу, и иногда распускаю их для Гордея.

— Где внуки?

— Уснули.

— Не буди... Посмотрю на них.

Через открытые окна разглядывает спящих в детских креслах мальчишек.

— Чего хочется, Георгий Алексеевич? - прикуривает ему сигарету Гордей.