Книга Выйду замуж за спасателя, страница 96 – Янка Рам

— Что?.. А что слу..? А-а-а-а.... Боже... - теряя связь с реальностью, задыхаюсь я.

— Вера! — с давлением в голосе. — Все будет нормально, слышишь? Вера!

— Мхм.... Какую? Больницу....

— Сейчас я тебе всё скину. Без паники! Девочки уже в чате обсудили, с детьми помогут, если надо. Занимайся Добрыней пока. И да... - ворчит недовольно. — Машину его надо забрать. Адрес тоже сейчас скину. А ключи у... Аделины, чтоб её заразу....

— Аделины? — растерянно переспрашиваю я.

— Короче, ты себя только не накручивай. Это я по секрету тебе.... Лёха сказал — не говорить! Но а как я могу тебе не сказать про эту выдру?! Но она утром с ним прикатила, на его тачке. Почему — не знаю. И...

— Я поняла, Кать. Ладно. У Аделины, — сглатываю я. — Никита заберёт.

— Ну и молодец! — с облегчением. — Ты — жена спасателя! Как кремень должна быть, ясно? Вот они у нас крутые мужики, герои! А это… Это — обратная сторона. Никуда не денешься.

— Ясно.…

Со звоном в голове, сижу на ступеньке. Жду смс.

Горло словно сдавило огромной рукой.

А потом я очень уверенно и спокойно говорю с Яриком, не понимая ни слова из своей спокойной речи. Отдаю ему девочек. Прошу забрать Мирона. Сажаю их в такси. Звоню Никите. Прошу забрать ключи у Аделины и машину. Отвечаю на какие-то вопросы. Еду в клинику. Меня не пускают к нему. Со мной говорит врач. И они ещё сами не знают насколько серьезные травмы. Документы, подписи, скамеечка у палаты интенсивной терапии, не тронутая бутылочка с водой, которую кто-то заботливо впихнул мне в руки...

А я даже не поняла, что конкретно с ним. Мой мозг не воспринимает. И то, и это, и третье...

Ожог слизистых и дыхательных путей, — пытаюсь сконцентрироваться я. В реанимации мы поэтому. Но помимо этого, ещё травмы есть.

Сердце моё бьётся так быстро, что кажется ещё немного и разорвется. Периодически приезжает или звонит кто-то из его коллег. Я не вижу лиц. Не соображаю, что отвечаю им.

— Саянова?

Вообще-то нет, не Саянова. Но — да.

— Я, — поднимаю глаза на врача, поднимаясь и сама.

Голова идёт, кругом, в глазах темнеет.

— Ну-ну... - подхватывает меня под руку, усаживая. — Повода нет. Ожог угрозу жизни не несёт. Отравление газом умеренное. Полежим на капельницах и кислороде ещё сутки. Понаблюдаем. Потом переведем в терапию. Ну и в отпуск после больничного. На какой-нибудь хороший морской курорт.

— Да?.. Спасибо.... - шепчу. — А можно я... - перевожу взгляд на его палату.

— Пять минут. Как выйдет медсестра. Не положено у нас, вообще-то. Да и говорить он пока не может. Связки тоже повреждены. И под снотворным, к тому же.

С мягкими коленями захожу в палату.

Он по пояс закрыт простыней. На шее повязка, на глазах — тоже. Под носом прозрачные трубочки с кислородом. Полопавшиеся губы намазаны чем-то блестящим.

Он кажется таким уязвимым сейчас, что внутри меня щемит.

Горло перехватывает, не могу и слова сказать.

Пододвигаю стул. Сажусь, беру его за руку, втыкаюсь губами в плечо. Слезы текут...

— Вер.... - хрипит он еле слышно, сжимая мои пальцы.

— М?

— Алина пере-еха-ла вниз?

— Что?!

О чем он вообще?!

Навзрыд начинаю реветь ему в плечо.

— Ё...моё.... - хрипит. — Натво-ри-те... там... без... меня... дел.

— Молчи! — шиплю на него. — Нельзя говорить тебе.

— А о-рать? Очень хочет...ся.… о-рать.