Книга Выйду замуж за спасателя, страница 86 – Янка Рам

Не зная, что сказать, пытаюсь отыскать хоть одну мысль в своей пустой голове

— Как приличный мужчина я должен позвать тебя замуж.... Но.... Мы "уже". Что я могу ещё предложить?

— М-м-м.... - пожимаю плечами, опять теряя функцию речи.

— Как насчёт моей фамилии?

Я логично оставила себе свою.

— Ты.... хочешь, чтобы я была Саянова? — бормочу я.

— Я очень хочу, чтобы ты была Саянова.

Улыбаясь, поджимаю губы. Это можно считать настоящим предложением?! Мне кажется — да.

— Принимается?

Боже-мой-да-да-да!!!!

— Да!

— Уффф.... И я могу кончать в тебя?..

— Нет!!! — округляю глаза в шоке. — Нет-нет-нет!

— Вот злая ты.... - смеясь, съезжает ниже по телу, утыкаясь в грудь.

— Саянов.... У нас четверо!

— Всё равно ещё хочу.... - засыпая.

И меня вырубает тоже. Снится всё как прописал Саянов — сначала рыба, потом апельсины, потом две полоски на тесте, лялька в конверте.... И шарики!

Утром встаю раньше всех, в сумбурном ощущении счастья и ужаса одновременно, всё ещё проживая эмоции сна.

В груди порхает, между бедёр приятно тянет, в теле лёгкость и мягкая ломота. Энергии море!

Буду сегодня самая красивая, вот! Подхожу в ванной к зеркалу.

В ужасе роняю многострадальный телефон. Огромный темный фингал под глазом.

— А-а-а-а!!!!

— О-о-о-о-го-го! — открывает рот Мирон, завидев меня с лестницы.

— Чччч.... Тихо! Папа спит.... - показываю ему.

Синяк и правда страшный. Видимо, углом телефон попал точнехонько в вену. Отекло и посинело.

Стоя у зеркала, приклеиваю бежевый пластырь. Спасает не особо.

Обидно то как... Куда ж в таком виде теперь?!

Надеваю сверху ещё и темные очки. Не хочу такой "красоткой" перед Добрыней ходить.

Варю какао. Намазываю маслом хлеб для бутербродов на завтрак.

— С сыром или мясом? — уточняю у Мирона.

Колбасу Добрыня не уважает. Делает сам всякие деликатесы из мяса. И даже Алина, которая терпеть не может мясо, ест его вкусняшки.

— С гыбой.

— С рыбой тоже можно.

Солит Добрыня тоже сам... Мясо разделывает сам, рыбу — тоже. Он вообще очень много чего делает сам, считая, что это не женская работа. Я не жалуюсь. Восторгаюсь. Моё мужское божество!

Режу тонкими пластиками солёную сёмгу.

— Мирон, а пойдем с тобой к логопеду?

— Вгач?

— Нет. Он научит говорить тебя букву "Р".

— Не пойду!

— Почему?

— Мне и так ногмально. А этот вгач говогил, что мне надо что-то во гту подгезать! — шепчет, распахивая испуганно глаза. — Я подслушал.

— А мне тоже подрезали, — вру я бессовестно.

Потому что, понятно, что он боится, но.... надо делать, если сказал врач.

— Да?! Больно?

— Нет. Ничего не чувствуешь.

— Вгёшь.

— Честно! Такая пшикалка есть — раз и все заморозило. И ничего не чувствуешь. Две секунды и готово!

— Вгёшь....

— А вот и нет. А если тебе... сделают уздечку, — специально избегаю слова "подрежут". — То я тебя научу фокусу — языком узелок завязывать. А с короткой уздечкой это невозможно.

— Что за фокус? — шепчет пытливо.

Пока он завтракает. Я отрываю толстую шерстяную нить и показываю ему фокус.

— Вау!

— Чего шепчетесь? — просыпается Добрыня, потягиваясь.

Бросает взгляд на часы.

— Ничего себе, я спать....

— Вега фокус показывает!

— Вега — звучит как звезда, — подмигивает мне Добрыня. — Что за фокус?

— Она языком узелок завязала! — с восторгом.