Онлайн книга «Жена моего брата»
|
Но что же мне теперь делать? Забить? Я активно стараюсь, получается, правда, стрёмно. Полностью утонул в работе, бумагах, договорах. Уже крыша едет. На сон часов пять, не больше. Потом начинает сниться она, и я встаю раздавленный и больной, с ноющей дырой в груди. И хрен потом включишься в дела. Лучше уж недосыпать. За соседним столиком сидят две девушки. Игриво посматривают в мою сторону. На автомате сравниваю каждую из них со Златой. Обе сильно уступают. Одна из них взмахивает бокалом глядя мне в глаза. Приглашение… Ты можешь принять его Черкасов. Чуть аккуратнее быть и всего лишь. Закрыть глаза, пофантазировать, что ты с Ольховской. Воздержание адски накаляет нервы. Я к нему не привык. Моя неврастения набирает крутые обороты! Пытаюсь представить, как это будет с этой темненькой. Можно так, а можно эдак… Но не хочется никак. Противно. И что теперь всех женщин будешь презирать? Да не презираю я! — Ром, девчонкам шампанское за мой счет, — распоряжаюсь я. — А мне — такси. — Присоединяйтесь? — повышает голос та, что заигрывала чуть активнее. Отрицательно качаю головой. — Дела… — ляпаю самую неэнергозатратную отмазку. Спать хочется, жуть. В такси закидываю голову назад. Пробки. Лучше бы пешком пошел. Вырубает. — Приехали. Открываю глаза. Уснул… О, черт возьми! Смотрю на знакомые ворота. Охрана открывает дверь моего такси. Официант назвал таксисту домашний адрес? Ну, ладно. Судьба, видимо. Держи себя в руках Черкасов. Ни из кого ничего не выдалбливай! Просто упади спать. Чтобы все выжили. На улице давно темно. Во дворе тускло горят фонари только возле крыльца. — Включить «аллею», Демид Альбертович? — Нет. Не торопясь иду по темной аллее к дому, не сводя глаз с окон комнаты Родиона. Там где-то она… Слышу негромкие голоса у беседки. Замедляю шаг. Родион и Тихон. Щелчок зажигалки. Пламя освещает их лица. Вижу в пальца у Тихона сигарету, и как Родион тянет к её кончику пламя. Совсем уже, кретин?! Ускоряю шаг и, выплескивая ярость, ударом ладони вышибаю из их рук и сигарету и зажигалку. Толкаю брата в грудь. — Ещё раз увижу, пачку сожрешь. Перехватываю Тихона за шею сзади и толкаю в сторону дома. — Ты — со мной идешь. — Эй! — пытается увернуться он. Перехватываю за воротник и тащу практически силой на второй этаж. Наверху он выкручивается, лупя мне по руке. С ненавистью смотрит на меня. Сталкиваемся взглядами. — Не трогай меня! Перехватываю за куртку на груди, встряхиваю. — Слушай сюда одну сказку, — рычу я. — Как-то морозной зимой замёрз воробей. Обледеневший упал на землю. Проходившая мимо корова нагадила на него. В дерьме воробей отогрелся, пришёл в себя, высунулся и зачирикал. Пробегавшая мимо кошка облизала его и тут же сожрала… Какова мораль? — Не знаю… — бурчит. — Не каждый тебе враг, что сделал тебе неприятно. Не каждый тебе друг, кто тебя облизал. Понял, Тихий? — Нет, — насупившись. — Тогда ещё проще. Сестру любишь? — Да. — Прикурил бы ей сигарету? — Нет, — осаживается. — А она тебе? — Нет… — Потому что любит! А Родион тебе прикурил, пацану мелкому. Думай башкой своей, — толкаю ладонью в лоб. Поднимаю глаза. Застывшая в дверях своей комнаты Злата срывается с места. И двумя ладонями бьет мне грудь, отталкивая от брата. — Отпусти его! Растерянно делаю шаг назад. |