Книга Я тебя не отпускал, страница 84 – Янка Рам

Шаман внезапно останавливается.

— Здесь где-то. Недавно был.

На пяточке грязного снега — след.

— Долго ещё?

— Подходим. Видишь тропа хоженая. Часто ходят.

Сердце начинает биться сильнее. Не убили бы. Остальное как-нибудь разрулим!

Вдалеке неожиданно раздаётся лай собак. Свора!

Я срываюсь бегом по этой узкой тропе вперёд, вытаскивая ствол. Веткой рассекает скулу.

Из-за кустов внезапно на меня налетает Тихон, сбивая с ног.

— Ах ты, зараза! — подминаю его, встряхивая за грудки. — Ты чо творишь?!

Сжатым до хруста в суставах кулаком толкаю его в челюсть. В последнее мгновение замедляя скорость размаха.

— А ну-ка дай его сюда! — беспощадно выворачиваю из его пальцев крепко сжатый арбалет.

— Демон! Нет! Собаки! — испуганно кричит он, дергая его назад. — Собаки!!

Замираю. Разъярённый жадный лай очень близко. Меня обваривает животным ужасом. Сколько их там Петрик говорил?! На людей натасканы??

Подрываюсь на ноги, выставляя вперёд ствол. Поднимаю его за шкирку, толкаю в сторону.

— За дерево это давай! В морду стреляй! — бросаю Тихону, трясущимися пальцами заряжающему болт в арбалет.

Приближаясь собаки затихают, слышно только надсадное дыхание и шорох кустов.

Это пиздец как страшно!

Эти собаки — не волки, от выстрела не побегут. При них наверняка не редко стреляют. Их так не напугать. Поэтому первой вылетевшей я стреляю в лоб. Об неё спотыкается вторая. И я мажу. Не в голову, но куда-то попадаю. Здоровые, мясистые! Вторая падает только возле моих ног, толкаяи сбивая мне прицел. Третью снимает Тихон.

И я, продолжаю стрелять, мажу, попадаю и паникую от того, что в магазине конечное количество патронов. А мажу я чаще, чем попадаю.

Но Тихий почти не мажет, хоть и стреляет реже.

Всё очень быстро. Но время растягивается, замедляется…

Через минуту мы охреневшие сидим в груде собачьих трупов.

— Крови хотел? — хриплю я. — Достаточно теперь крови?! Напился?

— А я не смог его убить… — покаянно.

Ложится на спину. Падаю тоже. Смотрим в небо.

— Хорошо, что не смог. Чем бы ты тогда от них отличался?

Мерзко и насыщенно воняет кровью.

— Как спалился тогда, если не выстрелил?

— Так я выстрелил… В голову не смог, а в ногу рука не дрогнула. В колено ему засадил. Он орал, как девчонка. И собак спустили…

— Вот, баран! — закатываю глаза.

Включаю телефон. Связь хорошая. Посёлок близко.

— Ты так больше не делай, Тихий. Ты же всех подставил. Меня всё детство Родион так подставлял. Намутит за спиной, а я огребаю. Косяки его выруливаю. Ты же не такой, правда?

— Извини меня, Дэм, — закрывает ладонями лицо. — Не повторится. Обещаю.

Прикуриваю сигарету.

— Нам же сейчас без карты бежать придётся. Пули ладно, но болты арбалетные только дурак с тобой не свяжет. Они же тебя пасут, чем занимаешься — знают.

— Я их вытащу.

— Из колена Дагиева? А из собак нет смысла. Травму от болта видно. Два плюс два сложат. Ты очень нас подвёл!

— Прости. Я что-нибудь придумаю.

— Что тут придумаешь. К вечеру за нами уже охота начнётся. Я тобой рисковать не стану.

Набираю Злату.

— Привет, родная.

— Что с голосом? — тревожно.

— Устали. Ты с Тихим поговорить хотела. Держи…

Отдаю ему трубку.

Он что-то односложное врёт ей в трубку.

Возвращает мне телефон.

— Чего отдыхаем? — появляется над нами бородатое лицо шамана. — За собаками всегда люди идут. Уходим.