Книга Я тебя не отпускал, страница 69 – Янка Рам

Мне она улыбается всегда. Впрочем, как и Тихому. Мужчины у неё в фаворе.

Одев, мы отдаём её тоже няне.

— Дэм, — прикрывает плотнее дверь Злата. — Ты пока работал, мне кое-что скинула охрана.

Включает на телефоне видео. С домашней камеры. Там Наталья. Пьёт какие-то таблетки.

— Где она их взяла?

— Вчера выезжала «погулять».

— Мда. Не запирать же её… — задумчиво пересматриваю видео.

— Но это не самое печальное. Я к ней подошла на счёт Марка. С ним же надо будет лечь в больницу. Наталья сказала, что не позволит кромсать и мучить его, пока ей не дадут гарантию, что это поможет.

— Кто же ей даст гарантии?

— И что делать? Нас ждут в центре нейрохирургии.

— Я поговорю с ней.

— Попробуй убедить, она же все-таки мать, и отчасти права.

Мне сложно говорить с Натальей в режиме диалога. Потому что её забота о Марке весьма избирательна и специфична. Я не уважаю её как мать. Скорее — презираю. Особенно на фоне Златы.

Открываю окно.

— Валентина, — подзываю няню. — Наталья заходит к Марку?

— Вчера была. Посидела немного…

— Она помогает как-то или всё перевесила на тебя?

Няня смущённо пожимает плечами.

— Моя работа заботиться о детях. Это нормально.

— Ясно.

— Валя готова лечь вместе с Марком, — поясняет Злата, — но документы на операцию она за Наталью не подпишет. И мы тоже.

Присаживаюсь на диван, пытаясь отыскать адекватное решение. Злата собирает игрушки.

— Что сама думаешь насчёт операции?

— Мозг трогать не будут, — вздыхает она. — Только вскроют черепную коробку, там, где она срослась раньше времени и сдавливает ткани. А дальше — корректировать медикаментозно. Своей я бы сделала, если был бы хоть малейший шанс, что ребенок будет развиваться полноценно.

— И я. Марк — наш. Надо делать.

Решительно встаю.

— Попробуй по-хорошему поговорить, — беспокоится Злата.

Из комнаты Натальи — музыка. Постучав, захожу внутрь. Валяется на кровати, на спине. Спит. Пеньюар съехал на груди, обнажая бельё. На полу в изголовье кровати пустой бокал.

— Наталья… Наталья! — выключая музыку, повышаю голос.

Медленно распахивает глаза, глядя в потолок. Присаживается. Волосы растрепаны, взгляд расфокусирован.

Я в тихом бешенстве. Не приемлю, когда меня не понимают с первого раза.

— Завтра ты ложишься с Марком на обследование и операцию.

Ухмылка…

Встаёт. Проходит, пошатнувшись, мимо меня. Ставит руки на трельяж, заглядывая в глаза своему отражению.

— Ты хочешь упечь меня на несколько месяцев в больницу? — заплетающимся языком. — Хм…

Неровно красит яркой помадой губы. Улыбается себе в зеркало. Разворачивается, опираясь ладонями на трельяж. Рука соскальзывает.

— А сам трахать свою молодую сучку? Развлекаться…

Сжимаю кулаки.

— Следи за языком.

— А я тоже молодая, понял?! Я тоже хочу жить! Полноценно!

— Собираешь вещи, уебываешь отсюда и живёшь, как хочешь!

— Тык ты же не отпускаешь! Хочешь мамочку, м? — пьяно улыбается, распахивая пеньюар. — Твой отец в постели был полный ноль…

Морщится.

— А ну-ка заткнулась! — взрываюсь я, наотмашь впечатывая кулак торцом в шкаф.

Зеркало на нём трескается, осколки сыпятся на пол.

— Ведешь себя как блядь! После смерти мужа и месяца не прошло!

— Это я-то блядь?! У меня кроме мужа никого не было! Это Злата твоя блядь! Сначала с одним братом, потом с другим… Сбежала то поди тоже не одна, а?