Книга Ты не мой BOY, страница 25 – Янка Рам

— Фу, Малышкина, это же не туда! - отбрыкиваюсь я.

И шею... И грудь...

— Не дёргайся! Не упадет, - смотрит на градусник. - Поедешь кататься на карете, понял?

Но температура падает...

Полина уставшая, глаза слипаются. Ладонь чуть сползла с моего лба и охлаждает скулу и щеку.

— Ложись со мной... - прижимаю ее руку своей сверху.

— Ты офигел?

— Да я не про трахаться... Пф... Кому он нужен, этот секс, Малышкина? Самый дешёвый товар... - морщусь я.

Смотрим друг другу в глаза.

— Я хочу подороже. Поспи со мной. До утра. Там в сумке футболка чистая...

Закрываю глаза.

Уйдет?

Но чувствую, как шевелится матрас. И она рядом...

— Обними... - бормочу я, вырубаясь.

Спиной чувствую, как она вжимается в меня. Кладет руку на сердце.

— Ты только утром исчезни до того, как я проснусь, ладно?.. Это важно… И денег возьми на такси... И вообще сколько надо возьми... - мямлю я сквозь сон.

— Заткнись... - трётся носом об мой затылок, устраиваясь поудобнее.

Сонно смеюсь, прижимая ее ладонь к сердцу. Разворачиваюсь, пряча лицо на ее шее. Наши тела переплетаются.

А матрас здесь и правда люксовый. Мы как в гнёздышке... Прижимаюсь губами к бьющейся венке. Засыпаю.

Разлепляю глаза от запаха молока. Молока?!..

В ушах гудит...

На кухне гремит что-то.

Блять.

Ты не сбежала что ли, Малышкина?!

Последний шанс тебе...

Сваливаю в душ.

Встаю под горячие струи воды, распаковываю новую зубную щётку.

И специально моюсь подольше.

Уходи... ну!

Надеваю белоснежный халат. Полы подогреваемые, и я выхожу босиком. Это ж кайф иметь возможность ходить босиком. У меня ее отняли на несколько лет, и я наверстываю где могу.

Захожу в кухню, останавливаясь в дверях.

— Садись, не стесняйся, - не поднимая на меня глаз, читает с экрана телефона Малышкина и ест кашу.

Сидит по турецки на кресле.

— А где моя еда? - открыв холодильник смотрю на пустые полки.

— В кастрюле.

— Ты мне ничего не заказала?!

— Я тебе сварила.

— Кашу?! - морщусь я на овсянку, открыв кастрюлю.

— Тебе полезно.

— Мля... Ненавижу кашу.

Но желудок требовательно урчит, привыкнув давно, что с утра в него пихают еду.

Психуя, накладываю себе несколько ложек.

Сажусь напротив нее.

Бешусь и ем кашу.

— Больше… больше страдания во взгляде! - дразнит меня Малышкина. - “Не верю!”

Рррр…

Бешусь не потому что вынужден есть кашу в свой редкий увал. А потому что она вкусная, блять! Мне вкусно! Мне! Овсянка! Мой убитый организм в экстазе от этой каши, в ней все, как ему надо - молока, масла, соли, сахара. И я хочу добавки.

Закатываю на себя глаза.

Взгляд скользит по ее предплечьям, плечам... Она выбрала майку, а не футболку. Очень красивые руки. Рельефные, но при этом изящные. Никакого маникюра. Коротко подстриженные ноготки. Постукивает по столу, отбивая ритм.

— Что читаешь?

— "Инструкция по дрессировке запущенных щенков-подростков."

Подавившись, закашливаюсь.

Малышкина двигает в мою сторону стакан с чаем.

Делаю несколько глотков, допивая ее не сладкий и крепкий чай.

Вкусно...

— И что там в инструкции?..

Распаковываю пачку сигарет.

Щелкаю пультом, включая вытяжку. Прикуриваю, вдыхая, наконец-то, свою законную порцию никотина.

— Мм... Роднулечки! - прижимаю пачку к груди. - Чуть не сдох без вас.

— В инструкции написано, что бить нельзя. Поэтому я ищу другую инструкцию... - листает вкладки.