Книга Наташа, не реви! Мы всё починим, страница 3 – Янка Рам

Так прозаично, что тошно...

И очень стыдно. Но почему-то не им, а мне!

Я узнала обо всем, когда родственники из ее диаспоры пригрозили Вячеславу публичным скандалом, если он не женится на уже глубоко беременной от него Анаит. Видимо, до этого он уворачивался как мог. Слава никогда детей не хотел... И уговаривал меня как можно дольше оттянуть их появление.

Я в этот же день уволилась, молча собрала вещи, забрала кота, сама подала на развод и... и "стою теперь на обочине, вся в грязи", со справкой о недостаточности яичников, и приговором, что у меня больше нет годных яйцеклеток. И мне детей не полагается. Я чувствую себя ничтожеством.

И, да, теперь я - та самая Наташа, с котами. Вернее, с одним, который прямо сейчас умирает на моих руках.

И я знаю, что скорая не приедет… И мне хочется только тихо повыть.

Внутренняя истерика, которую гордость не позволила мне выплеснуть на мужа, опять прорывается. Стоя на крыльце и прижимая Севу, я судорожно рыдаю навзрыд перед этим грубияном, который смотрит на меня как на городскую сумасшедшую.

— Господи... - обращая усталый взгляд к небу, недовольно цокает он.

Подтягивается на заборе, открывает засов с моей стороны.

Быстро подходит ко мне.

— Давай сюда!

Выдергивает из моих рук кота.

— Ты чо симулируешь, плоская морда? - встряхивает его. - Тут тридцать шесть вольт максимум!

Шокированно вскрикиваю.

Сева, пронзительно мявкнув, вдруг оживает, испуганно бьёт задними ногами, разрывая рукав черной куртки.

Фирменной мембраны! - отмечаю я про себя. А ты, Наташа, безработная теперь. У тебя денег в кошельке только на кролика.

Тугой пружиной Сева выпрыгивает из рук "реаниматолога" и скачками скрывается за домом.

И я не знаю, наорать сейчас на этого грубияна, поблагодарить его или извиниться за куртку, и оплатить нанесенный ущерб.

— Зайди в дом! - свирепо указывает пальцем на мои голые ноги.

Обуться я не успела, так выскочила...

— И выпей уже успокоительное какое-то, что ли!

Растерянно стою, обнимая себя руками. Мокрое лицо стынет на ветру.

— Есть у тебя?

Киваю, поджимая дрожащие губы и шмыгая носом.

— Чтобы выпила. Двойную дозу.

Отключает гирлянду.

— Пожара нам ещё на Новый год не хватало... - ворчливо.

Уходит, прикрывая за собой дверь.

Александр

Разгрузив пакеты, открываю себе бутылочку Чешского, и прихватив сигареты, ухожу во двор.

Включаю на телефоне музыку. Ныряю под капот тачки. Проводка что-то выдает спец эффекты. Надо посмотреть...

Темнеет, включаю уличный фонарь.

Слышу за воротами сначала звук тачки, потом знакомый смех. Дети приехали - дочь со своим Шмелёвым. Эх, скоро моя маленькая девочка фамилию поменяет...

— Папочка, мы приехали! - заходит во двор Лиза с пакетами.

Забираю у неё из рук.

— А Ромка где?

— Тут я, - заносит большую ёлку.

Втыкает в снег. Пожимаем руки.

— Мы решили тебе нарядить дом. Ты же сам поленишься... - щебечет Лиза. - И пирог испеку тебе, салатик сделаю. Мы к тебе первого часам к двенадцати приедем.

Румяная, улыбающаяся. Очень мать сейчас напоминает.

— Папа, а я на права сдала!

— Молодец, - хмурюсь я. - Ромка, за руль не пускать.

— Ну, пап!

— Нахрена тебе права? Женщину должен муж возить. У тебя Шмель, вон, есть. Да и машина у вас одна на двоих.