Книга Особые полномочия на любовь, страница 94 – Янка Рам

— Я ему не доверяю!

— Мне доверяй!

— Больше, чем себе?!

— Да! Как я тебе доверял, когда ты об этом попросила. Теперь прошу я! Ты — женщина, я — твой мужчина. Ты уже натворила… Дай мне разрулить и помочь девочкам. А если Эва мне в личной беседе потом скажет, что он её к чему-то принудил… Я ему нос сломаю!

Но не сломаю. Потому что это не так. Была у меня уже личная беседа с Эвой. Она обижена на него. Но совсем за другое, как мне показалось. Разберёмся…

— Тишина, сказал! — рявкает опять надсмотрщик, проснувшись от наших повышенных тонов.

Хмуря брови, Яра съезжает по стене на корточки. Пальцы разминают перебинтованное плечо.

— Лейтенант! Дай девушке обезболивающее.

— Девушек у нас не бывает. А задержанным не положено.

— Козёл…

— Что?!

Скрежет железной двери. Слышу голос Серёги.

— Лейтенант, сходи прогуляйся на полчасика.

Подходит к нам.

— Привет, рецидивист. Когда уже башку отрастишь? А то яйца отрастил, а мозгов нет.

Протягивает мне через решётку стакан с чаем.

— Привет, братишка.

— И тебе привет, проблемная зазноба моего бестолкового брата, — протягивает второй стакан Диляре.

— Спасибо, — забирает она.

— Какие новости? — делаю я глоток крепкого сладкого чая.

— По традиции их две — хорошая и плохая. Какая из них какая — решайте сами.

— Ну? — нетерпеливо переглядываемся мы.

— Первая — Эва нашлась. Сама приехала к Виктору.

— Умница! Глупая! — выдаём синхронно…

— А ну-ка, тихо! — строго смотрю на Диляру. — А плохая какая?

— Задержанный при допросе на пентотале впал в острый психоз и начал галлюцинировать. Состояние до сих пор не снято. В итоге мы не знаем, что из сказанного имеет отношение к реальности, а что — нет. И… мы до сих пор не знаем, где София. А сверху распоряжение штурм не отменять. Через три часа…

— Ладно, — сдаётся Диляра. — Я скажу, где София.

Виктор

Ливень заливает глаза. В первое мгновение думаю — показалось. Застываю, боясь спугнуть этот мираж…

Поднимает глаза… Её колотит от холода. Волосы чёрными змеями облепляют белое платье и открытые плечи.

Растерянно делаю несколько шагов к ней. Мне хочется обнять её, укрыть, согреть, спрятать, защитить…

Но прикасаться я теперь не должен.

— Здравствуй, Эва… — просаживается мой голос на хрип.

— Здравствуй, Виктор, — бесцветно.

— Пойдём?

Встаёт с качелей. Обняв себя за плечи, понурившись, идёт по направлению к двери. Отмерев, иду следом. Белое платье полностью промокло и почти прозрачно. И мой взгляд скользит по её бёдрам, талии… плечам. Кожа покрыта мурашками. Мне очень жаль, что они не от моих ласк, а от холода.

На лестнице обгоняю, открываю ей дверь. Мы заходим в квартиру как чужие люди, шарахаясь в разные стороны при малейшем соприкосновении. Болезненный трип нарастает, снося башню. И словно ничего хорошего между нами никогда не было! А что было?

Преодолевая её такую плотную сейчас личную зону, я ловлю взгляд Эвы.

Она снимает моё колечко, протягивает на ладони, опуская глаза. Заторможенно забираю с колотящимся в горле сердцем.

— Зачем ты тогда пришла?! — срывает меня.

От моей агрессивной подачи вжимается в стену и, дрожа, съезжает вниз.

— Отпусти Яру, пожалуйста… Там… Там должна была быть я, а не они с Ваней. Меня и забирай.

— Классно придумала! — рычу я, сжимая кольцо.

— Иван сказал, что ты хороший человек.