Книга Особые полномочия на любовь, страница 77 – Янка Рам

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке.

— Посмотри на меня.

Не вижу никакой асимметрии. Достаю из кармана в сиденье влажные салфетки.

— Сотри помаду. Пожалуйста.

— Зачем? Я не хочу, — начинает нервничать она. — Она стойкая.

— Пожалуйста…

— Зачем?

— Я хочу тебя поцеловать.

Обезоруженно распахивает глаза. И тут же расстроенно отворачивается к окну.

— Говори вслух. То, что думаешь.

— Я не понимаю… Где ты настоящий, а где маска.

Вздыхаю.

— Такая же проблема и у меня. Эта игра подходит к концу, пора вскрывать карты. Как мужчина, сделаю это первым.

Мы встречаемся взглядами. Забираю в плен её кисть. Кровь бросается в лицо, и голос хрипнет.

Ух! А мне казалось, это просто. А это сложнее, чем присяга.

Диляра вглядывается в моё лицо. Нервно усмехаюсь.

— Сегодня в зале… я наблюдал за одной девушкой. За её спаррингом. Она очень крутой боец, и мне показалось, что пылает к своему сопернику. Взаимно.

Её щеки горят…

— Это была точно не моя женщина, — сглатываю ком в горле.

Потому что отпущу, да. Если её чувства там — отпущу.

— Но я знаю и другую. Она ранимая. Она тонкая. Она доверчивая. Восхитительно изящная. Она когда-то смотрела на меня восторженным взглядом. И я пропал… А еще у неё какая-то беда, и она скрывает её от меня. Я люблю её. Я хочу, чтобы она стала моей женой. И между нами больше не осталось никаких барьеров.

Достаю кольцо…

Растерянно хлопает своими ресницами.

— Если я не ошибся… и эта девушка реальна… пусть скажет мне «да». И она будет под моей защитой как часть моей семьи.

Молчит.

— Скажи что-нибудь. Потому что я уже всё сказал.

Её губы снова вздрагивают. Ни звука!

— Говори, — требую я.

Кладу её ладонь на моё ломящееся из груди сердце. Тонкие живые пальчики сжимают меня, прислушиваясь к хаотичному биению.

— Не так давно… — решается она, поднимая взгляд, — я наблюдала за одним мужчиной… Он вытащил меня из озверевшей толпы, рискуя собой. Тогда… он был непростым, требовательным, строгим… но очень отзывчивым, внимательным и справедливым… И я смотрела на него восторженно, да. Потому что такие мужчины прежде мне не встречались. А потом… — кусает она обиженно губу. — Он показал мне, как профессионально умеет играть мерзавца. И я запуталась… Я не уверена, что он играл. И что не играет сейчас.

Блять… Сердце сейчас выплюну, мне бы водички! Облизываю пересохшие губы.

— Он… не всегда идеален, — признаю я. — Вернее, неидеален практически никогда. Но у него есть оправдание. Он искренне хочет помочь. Но методы у него иногда…

— Страшные.

— Прости… Это служебная деформация. Я разучился чувствовать границы. Но твои я обещаю защищать.

— Я… — перебивает она. — Я бы без оглядки пошла за ним, тем, кто обнимал меня тогда, в толпе, закрывая своим телом. И если предложение мне делает он, я согласна. Но… боюсь… нет способа развеять мои сомнения по поводу глубины Вашей служебной деформации, Виктор. О Вас говорят — Вы женаты на работе, и всё приносите в жертву на её алтарь. И больше ничего святого для Вас нет. Это меня ужасает…

— Врут. Есть.

Машина тормозит у дома Варвары и Андрея. Поднимаю её кисть предательски подрагивающими пальцами, надеваю кольцо.

— Я познакомлю тебя с семьёй как свою невесту… Семья — святое.

Меня передёргивает от того, что я не могу пробить между нами стекло. И я, психуя, дёргаю верхние пуговицы рубашки, вдыхая глубже несколько раз. Тяну её к себе. Закрыв глаза, касаюсь губ, растворяясь в своём сердцебиении.