Книга Особые полномочия на любовь, страница 72 – Янка Рам

Её распущенные волосы развеваются от каждого рывка. Ловлю момент и сбиваю её с ног. И мы продолжаем в горизонтальной плоскости. Меня заряжает от её близости и моих не реализованных эмоций. Чувствую себя терминатором, как на стимуляторах. И выматываю её, пока она не подставляется под удушающий. Распяв под собой, давлю предплечьем на сонную артерию, в неадеквате рыча ей в губы.

— Капитан! — рявкает Терёхин. — Брейк! Озверели…

Но я только сильнее придушиваю. Её тело обмякает, слышу два вялых шлепка по полу ринга.

Отпускаю… Тяжело дыша и ничего ещё не соображая, прижимаюсь губами к её разбитой. Разбитой ещё вчера и сегодня опять.

Чувствую вкус её крови и сорванное дыхание.

Мы не целуемся… Съезжаю лицом на её шею. Мне хочется выть… Чужая женщина.

Её пальцы скользят по моим волосам.

— Прости… мой мальчик.

— Прощаю.

Скатываюсь. И мы лежим рядом, глядя в потолок, касаясь пальцами и тяжело дыша.

— Зольников.

Это не Терёхин. Это полкан…

Сажусь рывком. Встречаемся взглядами.

— С инструктажа снят.

— За что?

— За жесть. Выговор без занесения. На завтра отстраняю. Приди в себя! — со сдавленной яростью.

Я улавливаю её. Диляра, вероятно, тоже. Остальные — вряд ли.

— Владо…

Диляра поднимается на ноги. Снимает перчатку, виновато проведя рукой по влажным волосам, перекладывает их на одну сторону. Облизывает с губы кровь.

— Зачёт засчитан. Зайди…

— Есть…

Виктор

В груди пульсирует горячим отвратительным ощущением.

Это что, блять, было вообще?…

Словно смотрю слайд-шоу. Отдельными кадрами: их соприкасающиеся пальцы, её ласковое скольжение ими по его затылку, касание губ…

Такое ощущение, что наблюдал за чужим сексом!

Меня душит ревностью.

Мне даже не жаль её разбитых губ. Хотя племянник совсем без башки! Разве можно женщину так жёстко? Тем более, такую?

По дороге в кабинет нагоняет Сергей.

— Товарищ полковник… — протягивает папку.

— Собрал?

— Всё, что могли. Даже сам в детский дом ездил. Нашёл заведующую, которая девочек принимала. Она давно на пенсии, но помнит… И во Владикавказе всех на уши подняли.

— Девочку нашли?

— Девочку — нет. Всё в отчёте.

— Спасибо, майор.

— Отдать приказ на задержание и допросить?

— Так, майор, — снижаю я голос. — Ты информацию собрал — и забыл, как страшный сон. Это моя женщина, я дальше сам разберусь. Понял?

— Ого…

— Вопросы есть?

— Есть. Один.

— Ну?

— А как же Иван?

— А что Иван?

— А мне кажется, товарищ полковник, — сжимает он челюсти, — он думает, что женщина его… Нехорошо как-то вышло.

— Мда? — тело наливается расплавленной сталью. — Нехорошо… А мать когда уезжает?

— Завтра.

— Тогда сегодня у нас семейный ужин. У Варвары с Андрюхой. Я тебя приглашаю. Там и разберёмся.

Осуждающе качает головой. Порвёт за брата. Да и я за этого засранца порву. Но не в этой ситуации… не в этой! Он мне сам, глядя в глаза, сказал, что не его это женщина. Соврал?… А она? Пора открыто расставить точки над «i». Не выношу движений за своей спиной! Тем более, внутри семьи!

Держу в руках папку. Она обжигает. Там много ответов. Но я не открываю.

В приёмной человек пять. Отрицательно качаю головой дежурному. Подождут.

Захожу в кабинет, падаю в кресло. Меня трясёт от того, что я наблюдал сейчас в зале.

Достаю сигарету, она ломается в непослушных пальцах. Выкидываю… Вдыхаю несколько раз поглубже, пытаясь успокоиться.