Книга Особые полномочия на любовь, страница 5 – Янка Рам

— Виктор Алексеевич…

— Да.

— Девушка к Вам.

— Девушку сюда пропустить не могли. Девушкам здесь не место.

— Стажер, — исправляется она, чуть заметно закатывая глаза. — На собеседование. Лейтенант Владо. Была записана на это время.

— Владо… — вспоминаю я девицу с косой. — Зови.

В строгом брючном костюме, на каблуках. Волосы собраны так же, как и в госпитале. Кончик косы, как острие штыка лежит на выпуклой груди в разрезе пиджака. Ее коса смотрится, как хвост черного скорпиона. Очень агрессивно!

Отвожу взгляд от этого, надо признаться, манящего зрелища.

— Товарищ полковник… — вытягивается она.

Ну ты мне еще честь отдай! Смотрю скептически на ее выставленную вперед грудь. Вот как с бабами работать? Одна порнография!

— Вольно. Не на плацу. Садись, — киваю ей на кресло и сажусь сам.

Между нами стол. Но она цепляет меня и через это расстояние. Чем-то своим женским… Как мужчину цепляет. Опасная женщина… Молча смотрю в глаза. Умная. Цепкая. В тонусе.

— Диляра, да… — набираю я побольше воздуха в легкие. — Владо…

Достаю ее документы.

— Мастер спорта по смешанным единоборствам? В двадцать три? Очень круто для женщины, — с уважением киваю я. — Закрытый курс у Кадочникова…

Не комментирует. Но и не отводит долу очи, как положено скромнице.

— Может, тебе в международный отдел?

— Я Родину люблю.

— Вот и послужила бы на международном фронте.

— Не настолько, — вздергивает она подбородок.

— Хм… — усмехаюсь я.

Откровенность — это скорее плюс. Не люблю фанатиков-патриотов, а еще меньше тех, кто под них косит.

— Где училась, Диляра?

— Московская академия ФСБ.

— Почему ФСБ?

— По призванию. С детства хотела.

— Чего именно хотела-то? — прищуриваюсь с усмешкой.

— Иметь возможность влиять и участвовать в поддержании закона и справедливости.

— Гимн.

— Что?

— Гимн сейчас еще надо спеть, — скептически закатываю глаза. — Давай какую-нибудь живую версию.

— Хочу быть под защитой системы и иметь полномочия, чтобы защищать тех, кто в этом нуждается.

— Ладно… Пойдет.

— Я принята?

— Нет.

— Почему?

— Интересную информацию мои спецы откопали по тебе, лейтенант.

Слежу за ее реакцией. Замирает. Это практически незаметно. Но тут же расслабляется, опираясь спиной на кресло и съезжая немного ниже. Кладет ногу на ногу. Это все попытки замаскировать волнение. Включая румянец на щеках. Но волнение и должно быть у лейтенанта на собеседовании с полковником.

Даже через тонкую ткань брюк ее колени выглядят идеально, и мой взгляд скользит по обтянутым бедрам выше в пах. Отвожу его, поднимая к ее серым дерзким глазам.

О чем я говорил?

Аа… Спецы…

— Ты знаешь, о чем я?

— Не могу знать, — пожимает она плечами. — Удивите меня.

Она держится как штатская женщина, а не как сотрудник. Но незримую границу все же не переходит.

— Некая Эва, в девичестве Владо. Знакома тебе эта женщина?

— Да, — опускает она взгляд. — Это сестра моя родная. Она погибла год назад. Мы так ни разу и не увиделись. В детском доме нас отдали в разные семьи. О ее существовании я узнала только полтора года назад, когда отправила запрос в детский дом, пытаясь найти родню. Вы можете проверить запрос в детский дом от меня.

— Уже проверили.

— И… Год назад я подавала запрос через отдел, чтобы найти ее приемных родителей. Это тоже наверняка у вас есть. Но, к сожалению, за сутки до нашей встречи в квартире взорвался газ, и я… приехала уже на похороны.