Книга Особые полномочия на любовь, страница 20 – Янка Рам

И я изнываю на этой чертовой дорожке…

— Зольников, — окликает меня сослуживец. — Пойдем поспаррингуем.

Я хотел бы со своим лейтенантом, но чисто для поддержания формы надо, конечно, практиковать и вот с такими лбами. Терёхин в другой весовой.

Бычара под два метра, бывший борец с молотами вместо кулаков.

— Пойдем! — спрыгиваю с беговой.

— Перчатки? — кивает он на стойку у ринга с боксёрскими.

— Да нафиг ты нужен с тобой боксировать, — скептически оглядываю его бычью грудь, забирая беспалые.

— Давай смешанный бой.

— Боишься? — провокационно.

— Смысл вставать на пути у танка? Это не смелость, это глупость. Танку надо траки подрывать, — легонько пинаю его по кроссовку.

— Ну, давай, подорви меня, Зольников. Хватит пороху?

Эта махина из мышц, оттолкнувшись от пола, подтягивается на ринг.

— Сколько же тебе есть приходится, Терёхин, чтобы все это счастье содержать?

Гордо ставит кулаки в бока.

Оставляю свой телефон и часы на краю ринга. Запрыгиваю следом за ним.

«Самое слабое место — колени», — тут же прикидываю я.

А потом — только на удушающий или болевой. Других вариантов нет! И самое главное — это не попасть в его нежные объятия.

— Поехали! — дает отмашку один из наблюдающих за боем.

Не смотря на то, что тушка у Терёхина огромная, двигается он резво, а на ринге особенно не побегаешь.

— Ну, иди сюда, котлетка! — стебет меня.

— Неее… — скачу я на месте. — «Порхай как бабочка, жаль как пчела!»

Близко подпускать этого бычару нельзя.

И я держу его на расстоянии, отвешивая ему несколько дразнящих ударов ногами в верхнюю часть корпуса.

Уходит в защиту.

Танец продолжается… Но в разном ритме.

Он — скала, я — вода! Мне нужно его вымотать.

И дышит он уже неровно, в лицо бросается кровь. Неожиданный рывок вперед. Успеваю сделать блок, закрыв лицо перчатками. Пробивает прямой прямо в них. И мне оглушающе прилетает по носу. Из глаз искры… Двухсекундный нокдаун.

Встряхиваюсь, увеличивая дистанцию.

Чувствую щекочущую струйку крови из носа.

— Нормально? — дергает он бровью.

— Нормально, — оскаливаюсь, шмыгая носом.

Пытаюсь подгадать момент, чтобы свалить его и сразу же выйти на удушающий. Но как только он подворачивается, в глаза бросается знакомый силуэт Диляры.

Периферийным зрением вижу, как она кладет руки на край ринга, внимательно наблюдая за нами, и машинально дергаю головой в ее сторону.

В то же мгновение чувствую, как меня сносит танк-Терёхин! Блять! Летим на ринг, от удара его тела сверху из легких вылетает весь воздух.

И грудная клетка болезненно проминается.

Но я успеваю выдернуть руку, чтобы перехватить его за шею. Делаю рывок…

Взаимный удушающий захват.

В глазах темнеет… кожу саднит… но чувствую, как его тело обмякает тоже.

— Брейк, пацаны! Ничья.

Но наши тела еще продолжают друг друга убивать. Шлепок по полу ринга.

— Брейк!

Отпускаю первым. И сразу становится легче дышать. Горло рвет от боли.

Отдышавшись, Терёхин скатывается.

И я, тяжело дыша, со звездами в глазах поворачиваю лицо в сторону Диляры.

Улыбается…

— Ты где была?… — хриплю я, пытаясь улыбаться. — Меня тут злые дядьки убивают.

Вытираю предплечьем кровь под носом.

— И оплакать некому.

— Не симулируй, — протягивает мне влажную салфетку.

Присаживаюсь. Пожимаю протянутую лапу Терёхина, прижимая салфетку к носу.