Онлайн книга «Ретроградный меркурий»
|
Вскрикнув, только успеваю, упереться руками в потолок, чтобы не долбануться головой! Мансурова бросает на меня, врезаемся, разбивая головы. Надеюсь, у меня череп крепче! В этой карусели не соображаю ничего. Машина, кувыркнувшись, встаёт снова на колеса. Судорожно втягиваю воздух, пытаясь оттолкнуть его тело, которое выскользнуло за зону подушки безопасности в мою сторону. И одновременно отстегиваю ремень. Мансуров в отключке… Вываливаюсь из тачки. Утираюсь светлым рукавом толстовки. Все в крови… Это он мне башкой своей в нос звезданул. Ничего не слышу, только гул в ушах… Дезориентированно оглядываюсь, все кружится… Краем глаза ловлю ремень его кобуры. Срываюсь обратно к нему, ногтями и онемевшими пальцами, пытаясь расстегнуть тугие кнопки и забрать ствол, пока он не включился. Может, ему пиздец? Но, нет! Мгновенно приходя в себя, он вцепляется мне в горло. Глаза у него безумные, словно он в шоке. Мы вываливается из тачки, с рычанием барахтаясь в снегу. Оружие выскальзывает из наших рук, ныряя стволом прямо в сугроб. Хер с ним. Главное не у него! Со злым воплем вбиваю его локтем поглубже. Он наваливается… Руки сжимаются на моей шее. В глазах темнеет. Но шнур… Шнур в разы эффективнее, чем руки. И на ощупь сорвав его, я накидываю, затягивая из последних сил и уже практически отключаясь. Кровь оглушающе долбит в уши, сознание уплывает, в глазах — звёзды. Я слышу глухой удар! И… облегчение. Судорожно втягиваю воздух. Это больно, блять… — Детка, ты как?.. Ваня… Взмахиваю рукой, показывая три пальца. На троечку я… Растираю горло. — Зубы? Веду языком, проверяя. — Норм. Нос сломан… И горло, — хриплю беззвучно. — Ну и как ты могла проебать все оружие, что пришлось вступить в рукопашку? — скептически. — Двойка, Зольникова! Хрипло усмехаюсь, вытирая кровь рукавами. Поворачиваю голову. Тварь сильно покоцана, но ещё жива. И тоже дышит. И тоже надсадно и болезненно. — Давай, — тянет руку Иван. — Почки отморозишь. Вцепляюсь в его руку. Поднимает. Опираясь на него, рассматриваю Мансурова. Забираю Ванин ствол. — Табельный? — Левый. Передергиваю затвор. Целюсь в голову. Он открывает глаза… — Ничего не получится, Диляра… — улыбается он чокнуто. — Ты думаешь, я не выстрелю? — дёргаю бровью. — Мои люди определят, что его телефон был рядом с моим в момент смерти. Подставишь своего Ивана-дурака под хим допрос? Тогда вам обоим пиздец. — Иван-дурак телефон выложил, — брезгливо смотрит на него Ваня. Потому что мой Иван, не дурак. — Всё равно не получится… Ты не сможешь… — Вань, отойди, ботинки забрызгает. — Златовласка… — Чего ты там бормочешь? — напрягаюсь я. — Златовласка очень расстроится… — хрипит он. — Если я не приеду. — Переживет. Смеётся. — В том-то и дело… В том-то и дело… Не переживет. Если я не приеду, ее ликвидирует следом охрана. А она такая… хорошая девочка… — Ааа!!! — срывает меня от ярости. Пинаю его по ребрам. И смотрю как загибается. — Тварь… Тварь!! Я тебе колени прострелю! — А я — ей, — выдавливает он из себя. — Ей будет обиднее, она — балерина. Отвожу ствол. Иван забирает его у меня. — Чего делать? — смотрю на него. — Полкану звонить. — Чего там, Виктор? Разрулил? — Ну… Объявил ЧС в связи с недоверием старшего офицерского состава командованию. Пригнал всех силовиков. Оцепил здание. Заморозил деятельность следственной питерской группы до подтверждения их полномочий на самом высшем уровне. Весело там, короче… |