Книга Цветок Востока, страница 43 – Янка Рам

— Зачем?

Меня словно примагничивает этим открытым, наивным взглядом, я подаюсь вперёд, и мы касаемся лбами.

— Не могу сказать… – шепчет.

— Ты обещала всё мне говорить, – шепчу в ответ. – Как мужу. Я не буду тебя ругать. Ты у меня самая хорошая девочка на свете. Красавица… Умница…

— Да? – удивлённо.

— Конечно. Рассказывай…

Голова кружится от её близости и этой нашей доверчивой атмосферы.

— Ммм… – жалобно. – Я не уметь…

Прикасается пальчиком к своим губам.

— Ты говорить… Маша говорить… Надо целовать так…

— Ааа… – доходит до меня.

Закрываю глаза, улетая в какую-то неописуемую горячую эйфорию.

— Не надо тебе ничего уметь. Всё, что нам захочется… мы сами… Я сам! Хорошо?

С облегчением кивает.

Поцеловать?…

Облизываю пересохшие губы.

— А у вас баклажаны горят! – заглядывает подозрительно прищурившаяся Симка.

Яся вскрикивает и убегает к плите.

— А ну-ка, иди сюда! – шикаю на Симку, проходя мимо неё в нашу комнату.

— Началось! – но послушно идёт следом.

Прикрываю поплотнее дверь.

— Ты обнаглела?!

— Всё, Лёх! – поднимает она руки. – Выключай своего Отелло. Это была образовательная экскурсия, а не попытка соблазнить.

— Так, Макаренко… Не делай этого больше!

— Так сделай сам!! Чего ты облизываешься? Трахни уже малышку! Она переживает…

— Маш! – рявкаю на неё. – Я сам разберусь, окей?

— Да в чём проблема-то?! Включи бедбоя! Девочка хочет.

— Есть проблема! Не хочет девочка.

Падаю на кресло, протирая лицо руками.

Машка садится напротив, внимательно глядя в мои глаза.

— Ну, продолжай!

— Она с тобой не откровенничала?

— Про это – нет. Только что ты её не трогаешь, и она переживает из-за этого. Что ты не хочешь её. Всё.

— Тогда я, наверное, не имею право говорить.

— Нет, Лёх, так не пойдёт. Ты же просил расслабить её, и что я – сестра. Я вживаюсь!

— Сестра! – скептически фыркаю на неё.

— Ой, да перестань, ты же всё понял. Чо такого?

— Да понял. Не трогай её, ладно? И не учи этому всему. Мне это не надо.

— Ладно. Но ты её тоже не накаляй. Возьми – и всё! Переживает ребёнок.

— Не могу!

— Почему?

— Потому что, Маш, секс для неё – это изнасилование, которое она, как послушная жена, должна потерпеть.

«Нельзя сопротивляться»! – закрываю глаза, вспоминая, и меня передергивает снова.

— А если этого изнасилования не случается, значит, она плохая жена. И переживает она именно поэтому. А не из-за отсутствия у нас секса.

— Чего?!

— Как-то так… Не по любви у них замуж идут. Её отдали чужому мужику. Как рабыню. И должна терпеть. А он… Как женщина мне скажи – что я должен делать? Мне тоже насиловать?! Для спокойствия её души, что она правильная жена?!

— Ну, поцеловать-то ты можешь?!

— Могу… – мучительно сглатываю.

— Так целуй горячее, мужчина! Пусть сама тебя изнасилует.

Чтобы не дразнить нас запахами всякой вкуснятины, девчонки обходятся творогом с фруктами. Мы с Михой цедим протеиновые коктейли из прозрачных пивных кружек.

Допиваю. Яся заваривает мне чай. Подаёт. Пусть! А то опять начнёт беспокоиться насчёт своей бесполезности.

— Спасибо, Ясь.

Заглядывает мне в глаза после первого глотка.

— Что такое?

— Так сделала?

Киваю с улыбкой.

В прозрачной кружке плавают цветочки жасмина. И я вспоминаю про её колечко.

— Ясенька, ты говорила, что мама русская.

— Да. Она уехала. После как я родиться. Не встречаться с ней, – грустно качает головой.