Книга Доктор Sex, страница 97 – Янка Рам

— Это способ завоевать?

— Нет. Я не хочу ее завоевывать. Это... это пожертвование в фонд всех обиженных девочек-сирот, короче. Я хочу, чтобы у нее все было хорошо.

Губы Юли вздрагивают, и я вижу, как она теряется, вдруг, хватая ручку. Потом бросает. Делает глоток чая... Лицо идёт контрастными пятнами.

— Юль? Ты в порядке?

— А можно я тебе не как терапевт совет дам?

— Давай.

— Помоги ей... - на глаза наворачиваются слезы. - Она может многое сделала неправильно, но она ещё девочка совсем. Дай ей право на ошибку. И ты ее убережешь, может быть, от страшных вещей. Вот - в фонд всех обиженных девочек-сирот! Если можешь - помоги, пожалуйста.

Медленно кладу перед ней лист.

— Юль, а вложись вместе со мной в этот фонд, пожалуйста...

— Что? - опускает взгляд на бумаги.

— Ей нужен диагноз, - наклоняюсь к ней ближе над столом, решительно глядя в глаза. - Который позволит опротестовать передачу прав на квартиру дядьки. На те даты, когда она подписала у нотариуса бумаги... ну типа пила какие-то препараты изменяющие восприятие... Но такой, чтобы этот диагноз никак не повлиял на карьеру.

Чадова удивленно и возмущённо отстраняется, дочитав бумаги.

И быстро свернув их в трубочку заряжает мне по плечу, едва успеваю увернуться, чтобы не получить ещё раз.

— Интриган! Психотерапия ему нужна!

— Спокойно! Тебе нельзя волноваться.

Также быстро успокаивается, зависнув слепым взглядом в окне.

— Юль, если я тебя прошу о том, что ты сделать не можешь, то не надо. Не парься. Я найду другие варианты.

Тяну к себе бумаги.

— Просто девочка реально была не в себе, и в шоке после смерти мамы. А ей бумаги на подпись подсунули…

— Давай... - вырывает из рук.

Ещё раз внимательно читает.

— В Терапию поступила?

— Да.

— Давай так... Пиши ей воспаление тройничного нерва. Блуждающие боли, некупируемый болевой синдром с вегетативными нарушениями. Прописывай ей тяжёлые препараты. А ко мне на консультацию она попадает с жалобами на передозировку и нарушениями в центральной нервной системе, галлюцинации, потери сознания и прочее. Это не психиатрия, но в моменте она недееспособна.

Мы докручиваем это все в единую схему так, чтобы не подкопать.

— Ну всё... - ставит она подпись.

— Юленька! - ловлю ее пальцы, целуя в руку. - Буду должен.

— Да, перестань... - смущается.

— Костя... - окликает меня уже в дверях. - Ты молодец. И настоящий мужчина.

Ну да...

Улыбаюсь, опуская взгляд. Жаль только, что выбирают барышни в довесок каких-то других. Видимо, когда только один, даже если он "настоящий" - это не в тренде.

Да и пох... Я хотел - я сделаю.

Теперь надо каким-то образом выудить подписи из Зубаревой.

Рабочий день подходит к концу, я переодеваюсь в ординаторской. С голым торсом застегиваю ремень.

Хватаю звонящий телефон, выходя из-за ширмы.

— Да?

Гурьбой заваливают студенты, в руках отчеты.

— Константин Захарович!..

Неловкая пауза...

— Ой... - томно обмахивается руками одна из девочек - Света.

Среди остальных игривый говорок, ахи, охи...

Люба, прикусив, губу смотрит не моргая мне в глаза, а я ей.

Фак!

Отворачиваюсь к окну, потому что у меня встаёт...

— Оставьте на столе отчеты.

Сдергиваю рубаху, накидываю на плечи. Не заправляя рубаху в брюки, застегиваю пуговицы.

В зеркало вижу, как все выходят, остаётся только Люба.