Книга Доктор Sex, страница 47 – Янка Рам

— За знакомство мы без тебя выпьем! - отбирает у него початую бутылку и ставит на стол. - Ты садись… садись. Ты нас прости, что мы так ввалились. Костя ничего не сказал, паразит такой!

Они очень простые и позитивные. И я расслабляюсь немного, хоть и положение у меня здесь дурацкое!

— Сваргань что-нибудь, посущественнее, - просит Наталью Ивановну Захар Петрович.

— Оу, - отмираю я. - А у меня там наготовлено. Нужно только разогреть.

Наталья Ивановна смотрит на меня с умилением.

Я, смущаясь, достаю из холодильника кастрюлю, сковороду...

Наталья Ивановна идёт в спальню к Истомину.

— Ой! - дергаюсь я, заливаясь краской.

Она замирает с ручкой в руке.

— Там не убрано... - мямлю я.

Мы же даже постель не застелили. И там... шоколад этот чертов. И все постельное в нем. И даже возможно презервативы. Кошмар...

— Поняла! - тактично одергивает она руку от ручки.

Уходит в мою комнату. Гостиная... что поделать?

Захар Петрович наливает в рюмочки виски.

Открывает крышки разогревающихся блюд, втягивает носом запах.

— Мм! Красота какая...

Всовывает мне в руку рюмочку.

— Ну, за знакомство, Любочка!

— А Вам же нельзя...

— Да, ерунда. Сказали я в порядке.

Но сам морщится, прижимая ладонь к сердцу.

— В каком порядке?! - отбирает Наталья Ивановна рюмку, чокаясь со мной сама.

— На Скорой с сердцем с утра увезли... - Кивает на бумаги на столешнице. - И не нашли ничего. А он как вдохнет, так за сердце хватается.

Делает маленький глоток из рюмки. И мне тоже приходится. А то как-то неуважительно.

— А можно я посмотрю? - поднимаю бумаги.

— Посмотри...

Наталья Ивановна режет хлеб и зелень.

— Любочка, а тебе сколько лет?

— Двадцать будет, - хочется мне немного увеличить возраст.

— Молоденькая совсем. Учишься?

— Учусь...

— Где?

— В меде, - взмахиваю бумажками.

— Надо же! А вы, наверное, с Костей по работе познакомились?

— Мм... Нет.

Коротко рассказываю ей про мою бабушку и Костиного деда. И историю с завещанием.

— Удивительно! А у нас даже где-то фото дома есть в семейном альбоме. Где ты маленькая с бабушкой и мамой.

— Правда? - поднимаю на неё глаза.

А наш фотоальбом остался в квартире, которую отобрал дядя.

— А Вы не могли бы его сфотографировать для меня? - вздрагивает мой голос и на глаза накатывают слезы.

— Конечно, милая, - берется за телефон. - Ты мне номер свой дай, я тебе скину.

Диктую номер подрагивающим голосом.

— Просто у меня ничего не осталось, - поясняю я зачем-то.

— А мама где? - настороженно.

— А мама умерла… недавно.

— Оу…

Опускаю взгляд в бумаги. Читаю анализы крови. Заключение по УЗИ, кардиограмме… И тропонины в норме. Это не сердце. А вот биохимия - не очень.

— Захар Петрович, - вжимаю пальцы ему в спину, в районе грудных позвонков, пережимая нерв. - А так? Не легче? Вдохните...

— Легче! - удивлённо.

— А у Вас, вероятно, межреберная невралгия, а не сердце. Она создаёт фантомные боли в области груди. Это нерв отдает.

— Вот так-то! - стягивает он рюмку, выразительно и победоносно глядя на Наталью Ивановну. - Невралгия! За тебя, Любочка!

Я кормлю их, едва прикасаясь к еде сама.

Меня щедро хвалят. Много расспрашивают. Мне не хочется врать родителям Истомина. И я рассказываю правду.

Без конца пишет Гуров. Не читая, отключаю на телефоне звук. Не хочу…

— Что ж вы к нам в гости не едете? И Костя - молчун. Не познакомил даже, - сердится Наталья Ивановна.