Книга Курортный шантаж, страница 83 – Мира Амирова

Мальчуган прижался к отцовскому уху и что-то зашептал. Цветастый горох рядом со мной напрягся. Она пыталась всю себя в слух обратить и всё равно не вышло. Понял по нахмуренным бровям и взгляду обиженного ребёнка. Пацан ещё добил бабку чуть громче, добавив в конце:

— Только бабе не говори, будет сюр-р-рприз.

Бабе «сюрприз» уже не нравится, а что будет, когда всё же сошьют задумку внучка. Зятёк намеренно не поворачивался в сторону тёщи, по напрягшимся мышцам шеи было ясно одно — повернётся — конец.

— Пошли маме не будем мешать. — Слегка дал соловья отец семейства. Прокашлялся и продолжил уверенней. — Что тебе поручили важного сделать?

— Собрать бельё с вешалки!

Радостно выкрикнул малец, дрыгая ногами, как бы прося спустить на землю, но этому желанию было не суждено сбыться. Спустит — конец.

Жить в вечном напряжении невероятно трудно, по себе сужу, но моя проблема хоть не маячила в доме, где мне удавалось от неё скрыться. Это сейчас благодарные мысли проскальзывать стали?! Прочь-прочь-прочь!

— Ох, какое там бельё, так, мелочи. — Наконец, выдохнула раздражённо обделённая вниманием старушка. Проводила взглядом спины и развернулась обратно к столу, вытягивая зубочистку из стакана. — Вот в наше время на пресное ходили, отжимали.

Хрясь.

Только и слышен был хруст мелкой палочки. Снова шелест упаковки.

— Всю соль вымывали и обратно несли. — Голос жёстче и нотки стали грубее. — В моро-о-оз!

Хрясь-хрясь. Так и вовсе скоро для гостей и посетителей ничего не останется. Как бы на грязную посуду не перешла, ножи там, вилки…

— И вешали на заборы, а не на хлипкие верёвочки.

Гневно прожевала остатки древесины самой первой зубочистки и выплюнула в сторону.

Пожалуй, самое время оставить расстроенную женщину в одиночестве подумать пережить. Она даже не заметила моего ретирования. Отряхивая опилки, подошёл к Евгении:

— Всё было очень вкусно, благодарю.

Женя кивнула и хотела было заговорить, как взрослый ироничный крик вновь прервал её:

— Вперёд на поиски сокровищ в стираном и высохшем бельё!

Хозяйка подозрительно напряглась и покосилась на выглянувшую макушку мужа. Горько вздохнула и обречённо произнесла:

— Только не говори, что мы опять Хабаровск постирали?

Ауч, вот это было бы грустно. Усмехнулся, следя за пониманием и некой идиллией в этой удивительной семье. Сияющая улыбка двух мужчин дарила надежду всем, кто понимал, о чём идёт речь.

— Дальний Восток.

Одновременно расслабленно выдохнули с Женей и переглянувшись, нервно хохотнули. Глаза у «сусликов», известивших о специфической новости, округлились, и зверьки поспешили спрятаться за угол дома. Видимо, там и находилась «сушилка».

— Никакого спокойствия в доме, ни-ка-ко-го! — Прогрохотал очнувшийся танк.

— О боже, мама! — Воскликнула Евгения, наконец обращая внимание на беспорядок оставленной без присмотра матушкой. — Вы нас извините, Вадим.

— Да ничего особенного, в детстве все такие были. — Намекая на то, что старики тоже своего рода дети.

Дети!

Григорий Львович тоже вполне спокойно может претендовать на это звание. Возраст позволяет как никак, да и тогда понятны все эти игры в прятки. Деменция? Инсульт? Амнезия?

Какого чёрта он не сказал, что болен?

— Нашего уговорить что-то сделать не по его воле труднее сборов соли на пруду.