Книга Курортный шантаж, страница 77 – Мира Амирова

— Дом ушёл с молотка.

Для трагичности момента «людю в чёрном» необходимо было найти симфонию номер пять Людвига ван Бетховена. Включить хотя бы на телефоне и искренне мне посочувствовать. Заслужила всё-таки за эти полчаса в их компании хотя бы классику на фоне. Придаёт сил не меньше, чем зарядный ложный импульс со стороны брехуньи.

— Ага, убежал, сверкая водосточными трубами. — Не дала долго любоваться собственным замешательством пришедшим выудившим меня на свободу врагам.

— У твоего деда огромные долги образовались. — Продолжает сыпать «фактами» Валерьевна, посматривая куда-то вдаль. — Мошенники не обошли Григория Львовича стороной. Разве тебе не рассказали? Надо было позаботиться о дедушке.

Похлопала своей тяжёлой, а так и не скажешь на вид кистью меня по плечу, звеня браслетами из согнутых гвоздей и бриллиантов...

— Как это называется, Лень? — Подозвала из тени деревьев своего подчинённого Ди. Ана — слишком мягкое окончание для её имени. Строгой Леди подходит сокращение английской принцессы. И возраст тоже.

Едва слышный аромат одеколона Леонида доносился до моего чуткого обоняния. Не отодвинуться, спину будто заклинило — простреливало болью, заставляя хмуриться, едва сдерживая мышцы лица.

— Самозапрет на выдачу кредитов и займов.

Твёрдый как сталь голос раздался над ухом, вызывая улыбку на лишённом глубоких морщин лице. Воздух рассёк красный маникюр, сопровождаясь елейным:

— Спасибо, милый.

— Ты врёшь. — Это всё, на что хватило моих сил.

Тонко и изящно изогнутая бровь на искусно вылепленном матерью-природой лице не совсем элегантно подлетела.

— Когда мы успели перейти с тобой на «ты»?

Возмущение в интонациях и тут же насмешка с нотками превосходства, а на десерт сироп высокомерия.

— С самой первой минуты. — Терпеливо напомнила, разминая шею. — Что ещё ты придумала, чтобы заманить Вадима в свои старушечьи сети?

Рот, изогнув алые губы, беззвучно открывался и вынужден был закрываться обратно, так не проронив ни звука.

— Почему это «старушечьи»? — Наконец, нашлась ответом Принцесса. — Мне пятьдесят два! Больше, по крайней мере, никто никогда не давал.

Строгий, слегка убийственный взгляд адресован был Леониду. Тот неопределённо мотнул головой, ещё больше приводя в ярость начальницу.

— Сочувствую. — Непонятно кому конкретно адресовала своё чувство. Надо было всё же молчать…

«С женщиной не может быть легко,

Не для того ребро из плоти рвали»

Катрина Синсере

* * *

— Как пропала?

Сипло выдавил, останавливаясь как вкопанный на выходе из банка.

Какие-то люди спешили, толкались, ругали, а в голове стоял неприятный гул. Будто по колоколу кто-то сильно саданул кувалдой вместо безобидного молотка. Трещина пошла по чугуну, и в глазах зарябило. Нехорошо. Сделал два шага до облюбованной голубями лавки и плюхнулся, тяжело скрипя извилинами.

Лера не могла просто так сама взять и пропасть. Всё это время, пока блонда была в больнице, бегал, как заполошный по разным инстанциям, пытаясь вытрясти подробности по кредиту Григория Львовича. Откуда вообще валялся этот чёртов заём, никто адекватно сказать так и не смог. Не опекун — иди отсюда, а Лера не в состоянии через всё это проходить.

Пришлось представляться мужем и уговаривать, умасливая персонал. Так удалось выяснить лишь жалкие крупицы информации, никто не хотел под статью залететь, поэтому обходными путями сливали незначительные части вопроса. Сама проблема так никуда и не делась, зато потихоньку удалось прояснить, почему дед сдал мне свою каморку.