Книга Курортный шантаж, страница 29 – Мира Амирова

— Поменьше повторяющихся слов в одном предложении. — Вспомнила о начинающем «древопиле».

Дима ходил и выбирал из обрубков кусок себе побольше. Хотел, видимо, сразу вазу с цветами напилить. Правильно, чего одному бутончику куковать? Потянет ли друг Алексея такую сложную трёхмерную работу.

— Тцк, тоже мне русичка нашлась. — Шагал и отбрасывал всё, что не подходило задумке в его голове, по всей видимости. Иначе, зачем так громко и возмущённо цыкать?

— Иди пили, донжуан. — Показала на торцовочную пилу. Или как она правильно называется у древоделов?

— А как? — Так, искренне и с толикой надежды на меня Дима ещё никогда не смотрел.

— На трудах учили, вот и вспоминай. — Отмахнулась, игнорируя напрочь глазки кота из Шрека. — Считай, тебе вообще одолжение сделали, послав со мной.

Кстати, о Шреке. Вот же есть и знаменитый «уголок задумчивости» огра. Кто бы что ни говорил, а туалетная тема развита не только в Азии. У наших местных тоже имеется подобный нездоровый интерес. Хах, у нас же ещё и бумага с анекдотами продаётся, судоку тоже видела. В общем, полный набор русифицированных приколов.

— Одолжение? Какое? — Взмолился Диман, хватаясь за бедные и так вздыбленные волосы. — Вместо пяти пальцев — четыре?!

— Нет. — Пропустила сарказм мимо ушей, зацепившись за саму суть. — Это называется уплата долга. Или всё-таки дать взаймы?

Задумалась, подперев подбородок рукой. Хоть согрелась после дождя в тёплом кабинете. Кинула быстрый взгляд на окна. Запотели. Стекольная рама привлекала куда больше внимания, чем конденсат.

Резные узоры завораживали своей глубиной. Сюда бы цвета, а не просто лака поверх. Эх, надо было всё же познакомить Семёныча с какой-нибудь бабой. Бабушкой, бабулей в самом расцвете сил, да.

— Харе там размышлять. — Снова, как противный комар, привязался Дима. — Помоги лучше!

— Сказали сам. — Почувствовала вкус ничегонеделания. М-м-м, как сладко наблюдать за чужой, пускай и неумелой работой. Просто шик. — Я здесь, только чтобы при случае первую помощь успеть оказать.

Какое-то время на меня просто бесцеремонно смотрели, прожигая взглядом. Не поможет, не действует этот вид манипуляции, Лёшик отбил весь страх перед своими. А каким бы раздолбаем ни был Димка, он свой. В нашей тусовке других не бывает, надолго не задерживаются.

— Ты разве на медсестру пойдёшь учиться? — Уже позже, разобравшись со скрипом в мозговых извилинах, Дима спокойней спросил.

Звук резки дерева перемежался нашими односложными фразами. Меня устраивало такое положение веществ. Относительно тихо, тревожность почти не ощущалась. За притихшую парочку дедов всё же оставалось немного волнения.

— Нет. На иняз или на юриста-экономиста. Пока не определилась.

— Из тебя экономист, как из меня уборщица. — Фыркнул вновь. Сейчас хотя бы оправдано, весь в опилках же. Смешной воробушек. — А как же Сонька?

Вскинулся, нахмурившись «древошлеп». Переживает о моей ученице, если так можно назвать соседскую девчушку. Двоюродная сестра Лены Фирс, кстати. Всё то знает этот Дима.

— А что Сонька? — Не переборщила ли с наигранным безразличием в голосе?

— Ты к ней приходишь, занимаешься. — Пересказал простую истину, тоже мне провидец. — Ленчик не нарадуется, что мелкой, наконец, нравится школа. Конечно, после отсутствия детсада.