Книга В жены поневоле, страница 29 – Наталия Ладыгина

— И ты не рассказал об этом моим родителям?

— Не рассказал.

— Что было дальше?

— А ты только это вспомнила?

— Да! Рассказывай! Я должна знать!

— Уверен, что в моем тесном обществе ты вспомнишь и все остальное. Потерпи.

Да черт бы его побрал! К чему эта интрига?

— Я прошу тебя… Расскажи сейчас. Очень прошу.

— Только если повторим вчерашнее.

— Что?.. Вчерашнее?.. Нет! — округляю глаза и вжимаюсь в спинку стула.

Алиров всматривался в мое лицо взглядом хищника. Конечно он знал, какова будет моя реакция на его очередную предложенную мне сделку. Но эти воспоминания вовсе не стоят того. Ни за что на это не пойду.

— Как знаешь… — улыбчиво и в то же время зловеще хмыкнул Кирилл. — Сама вспомнишь.

— Как тебе только в голову пришло окатить меня холодной водой… — пыталась сейчас раскрутить его на информацию. Вдруг невольно что-нибудь да скажет.

— Ты брыкалась и кусалась. Все сбежать куда-то хотела. Не сиделось тебе. Пощечины оказалось мало.

Мда уж… могу представить, что подобная дрянь делает с нормальными людьми. Все моральные качества отходят на самый задний план, делая тебя животным.

— И ты сделала так, что я никуда больше не пошла, да?

— Может быть… — сужает он глаза. — А ты что, захотела подняться со мной наверх? Идем. Я покажу тебе свою комнату.

— Нет…

— Я настаиваю. В любом случае, я уже принял решение, что с сегодняшнего дня мы будем спать в одной постели, — на полном серьезе заявил Кирилл.

— Ч-что?..

— Я не стану тебя ни к чему принуждать, — но меня ни капельки не успокоили его слова. — Просто… будем спать вместе.

— Не станешь принуждать?! Ты уже принуждал! И сейчас принуждаешь ложиться с тобой! Ты вообще знаешь, что означает слово принуждение? Все, что ты со мной сделал — одно сплошное принуждение!

— Если бы я только хотел, Ульяна… все бы уже случилось. Но я… так не хочу.

На самом деле он хотел… И сейчас хочет. Это просто слова. Уверена, что у этого садиста очень скоро сорвет крышу, а слова данные мне, станут просто ветром.

Боже, четыре дня это слишком много…

— Я… я…

— Не возражай. Ты должна начать привыкать ко мне. Ты не будешь днями болтаться по городу, а ночью сваливать спать в другую комнату! — рычит Алиров. — Никаких недель одиночества.

— Но я…

— Все, Ульяна. И через пару дней мы полетим с тобой в Париж.

— Ч-то?.. Через сколько дней?..

Нет, нет, нет… Только не это! Я не могу никуда сейчас лететь, когда свобода так близко!

— У меня там дела. Я беру тебя с собой. Мы будем там где-то с неделю.

— Я… я не хочу ехать. Не люблю Париж.

— Но все же ты летишь. Я тебя одну тут не оставлю. Ты моя жена. Будешь меня сопровождать всегда и везде.

— Да куда я денусь отсюда? — выдаю нервно. — Я просто не хочу никуда лететь.

Алиров выдерживает паузу, прежде чем произнести следующее, притом неожиданное:

— Я могу отменить все. Никуда не лететь.

— Правда?..

— Если ты так хочешь, то я смогу обойти это. Пошлю туда своего помощника. Это вполне реально, — смотрит так, будто ждет какой-то благодарности за это, и, пожалуй, я должна хоть как-то благосклонно на это отреагировать.

— Х-хорошо… Я рада, — выдыхаю. — Мне правда нужно время, чтобы смириться с тем, что… ты рядом. Но пока я не могу.

* * *

Он велел мне идти в свою комнату, чтобы переодеться ко сну, и сказал, что если меня не будет через пятнадцать минут у него, то он сам придет за мной, чем заставил толпе мелких мурашек пробежаться по моей спине.