Книга В жены поневоле, страница 18 – Наталия Ладыгина

— Но…

— Мы отошли от темы. Мне нужен ребенок, и как можно скорее.

Не успев отойти от одного шока, он возвращает меня к главной проблеме.

— Я… я не готова заводить сейчас детей. Не только от тебя. А от кого угодно.

Неплохая попытка была воззвать его к пониманию, чтобы выиграть себе времени.

— За девять месяцев ты все осознаешь и будешь готова. Ты же не думаешь, что я собираюсь его куда-то сдать после трех лет жизни. Кроме того, если ты захочешь остаться со мной и впредь, то будешь ему матерью всегда.

— Ч-что? — произнесла по слогам. — Ты хочешь сказать, что если бы у нас был ребенок, то он остался бы с тобой?

— Не если бы, а будет. Это во-первых. А во-вторых, не со мной, а с нами. Но а если ты собралась уходить от меня, бросать свою семью, то ребенку такая мать не нужна.

Нет, он себя слышит вообще?!

— Какая еще семья?! Кого я бросать собралась?!

— Наша семья, которую сегодня одобрило наше ближайшее общество.

Получается, он хочет сказать, что я никогда не смогу уйти от него, ведь я ни за что не смогу бросить своего ребенка, будь он даже от него, от человека, которого я ненавижу. То есть он не видит такой возможности, что сама смогу его воспитать. Только если с ним!

— Я не хочу с тобой жить! О чем ты вообще говоришь?! Ты же прекрасно знаешь, что я не захочу оставаться, как и бросать ребенка! Чушь какая! Да не будет никакого ребенка! Только тронь меня!

— Уже трогал. Потрепыхаешься, да успокоишься.

— Да ты… ты… — воздух застрял где-то в груди, продышаться не могу.

— Успокойся.

— Нет, не успокоюсь! Я не буду в этом участвовать! Мне плевать на это завещание!

— Я уже говорил, что я не первую роль в этом играю. Это мои родители. Их побольше меня интересует завещание. А я… согласился им помочь в своих интересах.

— Это еще в каких?! Поиздеваться надо мной захотелось?

Кирилл не спешил мне отвечать, лишь смотрел странно. Не то грусть, не то отчаяние было в его взгляде. Он явно мне что-то недоговаривает из этой истории с завещанием.

— Я не буду над тобой издеваться. И в мыслях не было.

— Да? А что ты сейчас, по-твоему, делаешь?

— А почему ты хоть на секунду не можешь представить, что у нас все может получиться?

Да ни одна нормальная женщина не смогла бы представить этого! Он угрожает, заставляет, принуждает. А ребенок, которого он от меня требует, всю жизнь мне будет напоминать о том, как поступил со мной его отец. Это может превратиться в пытку, в привычку, во что угодно, но только не в любовь!

— Прости, но я не могу этого представить, — сильнее вжалась лопатками в стену. — Почему тебе вообще нужно, чтобы я оставалась с тобой всегда? Это тоже часть завещания? Игра перед кем-то и совместное фото через тридцать лет?

— Нет, — сухое нет.

— Тогда почему?

— Я хочу, чтобы ты осталась. Вот она причина. Еще что-то пояснить?

Ничего не понимаю… Я не верю в то, на что он намекает.

— Ты… ты ненормальный.

— Да как хочешь меня называй, — пожимает плечами. — Я подожду, когда ты изменишь свое мнение. Времени полно.

* * *

В ту ночь он схватил меня за руку, выволок в комнату, а потом в общий коридор. Я вырывалась, сопротивлялась, даже кусалась и царапалась, но это не дало никакого эффекта. Он втолкнул меня в другую комнату, в которой на полу, справа от большой кровати я заметила сумки со своими вещами.