Книга Развод. Фальшивая семья, страница 17 – Наталия Ладыгина

В ушах звенит как от удара хрусталя, а кровь с силой стучит виски.

Мой мир только что рухнул с такой высоты, что от него ничего не осталось. Он разбился, сгорел, обратился в пепел… а я все еще здесь, но и не совсем здесь.

И теперь, приоткрыв губы, я не знаю с чего начать…

Я не могу это принять. Это просто невозможно принять.

Я не верю…

Разве это может быть правдой?

Но он так смотрит, что и мысли возникнуть не может, что он может быть несерьезен.

— Мой ребенок… Он… — медленно двигаюсь в сторону на ногах, которых почти не чувствую.

— Возникли серьезные осложнения. Ты тогда потеряла сознание… Мне сообщили. Я сказал, чтобы они делали что угодно, но чтобы тебя спасли. Они и спасли, — трет лицо ладонями. — Я не знаю, можно ли было наоборот, и даже если можно было… Я не жалею.

— Потому что у тебя уже родилась дочь, — стоя к нему боком, произношу одними губами, но в этой звенящей тишине от точно слышит. — Зачем тебе еще одна…

— Нет, Венера! Как ты можешь так думать? — подходит он ко мне быстро. — Я тогда еще не знал, что Дарина уже родила. Только через несколько часов узнал. Ты еще была не в сознании. И мне пришлось решать быстро. И я решил, — смотрит виновато. — Я знал, что ты не вынесешь. И знал, что не могу оставить свою дочь мамаше, которой она не нужна. Это решение далось нелегко, но я не жалел.

Меня пробивает на слезы. Их так много. Такие жгучие и соленые. Скатываются по подбородку, достигают шеи.

Я смотрю на него и постепенно осознаю, с каким аморальным чудовищем прожила столько лет.

Такому нет оправдания. Мало того, что изменил мне с этой женщиной в самом начале нашего пути, так еще и…

— Господи… Господи… — растираю слезы по лицу. — Ты скрыл, что мой ребенок умер… Помнил каждый день об этом и молчал… Как тебя называть, скажи?

— Я спас нашу семью, — заглядывает мне в глаза. — Да, я свой грех прикрыл, но в первую очередь я спасал тебя. И все получилось. Ведь мы были счастливы все эти годы. Разве нет?

Проливая слезы и кривя лицо, я мотаю головой из стороны в сторону.

— Что же ты наделал… — судорожно всхлипываю. — Что ты сделал⁈ — как прокричу ему в лицо, что аж у самой в уши закладывает. — Ты убил… убил меня. Ты понимаешь это⁈

Осталось жить только тело. Но души больше нет!

— Не говори так…

Лучше бы я тогда умерла, а мой ребенок выжил. Или мы умерли оба. Эти концовки не так плохи, как то, что есть сейчас.

— Где она? — всхлипываю.

— Кто?.. — не понимает.

— Что ты сделал с телом моего ребенка⁈

— Не кричи, — просит он меня, коротко смотря мне за спину в сторону двери.

— Отвечай мне! Мне плевать, что кто-то нас услышит! Что ты…

— А как ты думаешь, что я с ним сделал? Она похоронена. Все, как положено. Она, — сглатывает, — похоронена как дочь Дарины.

Лихорадочно выдыхаю, приоткрыв губы и закрыв глаза.

Моя дочь умерла.

А ее продолжает жить. Жила все эти годы рядом со мной, а я ничего и не подозревала.

Муж все эти годы любил не меня, а женщину, которой стоило только объявиться… так он и побежал к ней, исполняя все ее капризы.

— Нера… Нера?.. — касается моего плеча.

— Воды… Я хочу воды…

— Сейчас, — Кос торопится к бару с холодильником. Он далеко. Поэтому он не успевает ко мне, когда мои колени подгибаются, и я падаю, ударяясь об пол и погружаясь в непроглядную тьму.