Книга Развод. Ты мне не муж!, страница 28 – Наталия Ладыгина

— Милана не моя сестра?

— Сестра. Единоутробная. Твоя мать родила ее не от твоего отца.

— Не может быть… Мама не могла…

— Это правда, — отпускает мою руку. — Твой отец мне сказал об этом еще перед тем как мы все это задумали. Он планировал использовать дочь своей жены. Хотел, чтобы Милана отплатила ему за все то добро, что он для нее сделал. Но ее не стало. И ему пришлось впутать в это тебя. Но это не значит, что он не поступит с тобой так же, как планировал поступить с Миланой. Тебя нет в его будущем. Он никогда не сделает тебя частью своей империи. Твой брат ему не позволит. Павел хоть и глуп, но очень жаден. То, что ты его сестра — ничего не значит для него. Твой отец уже практически сделал его своим главным и единственным наследником. Отец ведь тебе ничего не дал. На тебя ничего не оформлено. Ты просто тут живешь.

— К чему ты клонишь?..

— К тому, что тебе нужно пойти на это не ради семьи, которой наплевать на тебя, а ради себя. Думай прежде всего о себе. Тут о тебе никто не думает. Твой брат чуть не умер, знает уже, что ты пошла на это ради него, но он хоть слово об этом сказал? Поблагодарил тебя?

Не сказал он ничего. Только лишь отметил, что не хочет жениться на Эльзе в день, когда будет моя свадьба, ведь это может бросить тень на его настоящую любовь с Эльзой.

Моему брату плевать на мою жертву. И отцу. Все в этом доме хотят меня использовать. Все лгут в лицо.

— Я тебя освобожу. Главное, играй по моим правилам.

Лихорадочно выдохнув, я отхожу в сторону и, как бы ни старалась, не могу сдержать слез.

У меня будто глаза открылись. Я все это и так знала, но просто не признавала. Папа растил меня так, чтобы я ничего не могла. Все только ради брата. Милана, оказывается, не родная ему. А я так, разменная монета.

Соболев прав. Я должна прежде всего думать о себе. А им я помогу, ведь они все-таки моя семья, а после наши дороги разойдутся.

— Хорошо. Я согласна. Но у меня есть условие.

— Какое?

— Я хочу прямо сейчас покинуть этот дом, — оборачиваюсь. — Я не могу тут больше оставаться. Мне тут не место.

— Собирайся, — ни секунды не подумав, говорит Соболев.

Соболев выходит из моей комнаты, чтобы я могла спокойно собраться. Сказал, что будет ждать меня внизу.

К шкафу быстро направляюсь, достаю большой чемодан и начинаю его наполнять всем необходимым, еле сдерживая слезы. Внутри будто все сжимается. Так больно и горько.

Я не хочу покидать родные стены, но вынуждена. Мне нельзя здесь оставаться. Соболев открыл мне глаза на то, что я отказывалась видеть.

Папа сначала за счет неродной дочери пытался решить свои проблемы, а теперь и за меня взялся. И только Паша ему важен. Только его будущее. А я… меня можно в утиль, как только использует где только сможет. Поэтому он и не подпускал меня к своим делам. Зачем я ему там? Я ведь никто. Меня надо держать подальше, чтобы я ни на что не рассчитывала. Больше всего Паша, конечно же, был против. Потому что чувствует во мне опасность.

Да и плевать мне на деньги!

Я никогда не мечтала о личном богатстве. Я лишь хотела, чтобы меня любила моя семья. А моя семья видит во мне лишь выгоду и опасность.

Наполнив чемодан, я застегиваю его, надеваю куртку, хватаю пакет с новым платьем, сумку на плечо и иду на выход. Взявшись на ручку двери, я коротко оглядываюсь.