Книга Его любимая заноза, страница 13 – Наталия Ладыгина

— Толя! Толя, живо вставай! Толя!!

Хватаю сумку, мчусь к двери, у которой мать пытается меня остановить. Провернув замок, я вырываюсь, выскакиваю в подъезд, но не убегаю вниз. Оглядываюсь на мать.

— Что, твой алкаш больше не в состоянии удерживать меня? Уже перебрал с утра пораньше?

— Мира, стой! Не уходи!

— Ты мне больше не мать! Ты… мне… больше… не… мать, — повторяю медленнее. — Сначала я думала, что все это проявление скорби, но ты перешла все границы. Притащила этого конченого домой, где мы жили всей семьей. Ты… — поджимаю губы. — Не вижу нужды тебе еще что-то говорить. Ты не поймешь этого. Не прочувствуешь. Тебя больше тоже нет. Как и папы. Я об одном только бога прошу… чтобы ты не умерла в пьяном угаре на пару с этим животным. Это все, — и срываюсь вниз по лестнице.

Уже на улице, положив сумки на лавочку у дома, я надеваю пальто и пытаюсь совладать с эмоциями. Было непросто сказать такое в лицо собственной матери.

Затем проверяю свои важные вещи в сумке. Документы, телефон… все на месте. Это самое главное. Теперь нужно спешить.

Добираюсь до дома в начале одиннадцатого, спешно захожу в подъезд, вызываю лифт.

Звоню в дверь, которую мне открывает весьма недовольный на вид Егор Алексеевич.

— Простите, пожалуйста, на дорогах уже не пусто, — извиняюсь я.

— Уже собирался тебя набрать.

Мужчина уже в костюме, весь идеальный, причесанный. Он молча отходит в сторону, пропуская меня.

— Сама со всем разберешься.

— Да, конечно, вы мне все объяснили, — снимаю пальто, сапоги и слегка закатываю рукава тонкого свитера. — Кира у себя?

— Да, ждет тебя. Все не переставала болтать о тебе. Чем-то ты ее покорила.

— Она меня тоже. Вы уезжаете?

— Да. По моему возвращению домой — ты свободна. Однако если куда-то будешь уходить, постарайся возвращаться до полуночи.

— Я так поздно никогда никуда не хожу, — отвечаю сразу.

Мужчина пробегается по мне немного скептическим взглядом, от которого мне, мягко говоря, неуютно, затем зацикливается на моих руках, которые я сцепила вместе.

— Это хорошо. Молодой приличной девушке нечего делать на улице по ночам.

— Поэтому вы не разбудили меня прошлой ночью? — вырывается у меня.

— Именно, — моргает.

Обувшись, мужчина уходит, а я решаю сразу пойти к Кире. Вещи позже разберу. Но по дороге замечаю на одном из своих предплечий синяки, поставленные Анатолием, когда он тащил меня в комнату. На них Егор Алексеевич и смотрел.

— А давай твоего брата тоже пригласим с нами погулять, м? — спрашиваю малышку, надев на нее белый свитер с сердечками.

Мы уже поиграли в куклы, поели, позаплетали косы, а теперь нам захотелось на свежий воздух. Вещи я уже свои унесла в комнату, но пока не разобрала. Думаю, займусь этим, когда хозяин вернется.

— Он не пойдет, — с грустью вздыхает малышка.

Видно, что она страдает из-за того, что брат так с ней. И она, как любой нормальный ребенок, пытается ответить ему тем же.

— А ты бы хотела, чтобы он пошел с нами гулять?

— Папа говорит, что он пацан и старше меня. Поэтому не хочет со мной играть.

— Ну, наверное, это так и есть. Но все равно я пойду его приглашу, ты же не против?

— Нет. Тогда подожди меня минутку. Я схожу к нему в комнату.

Поднимаю с края кровати и направляюсь из комнаты. Подхожу к двери Матвея и посильнее стучу. Вдруг он опять в наушниках.