Книга Причём здесь любовь, страница 77 – Сара Лис

Люба посмотрела на меня пристально. Потом откинулась на спинку стула и вдруг улыбнулась мягче:

— Я плохо поддерживаю, да? Могу по-другому: хочешь, скажу, что он козёл и дурак? И что ты прекрасна?

— Не надо, — я улыбнулась краешком губ. — Давай просто посидим.

Мы сидели. Люба рассказывала офисные истории и анекдоты — как начальник подкатывает к ней, как они разыграли коллегу. Я смеялась с задержкой, будто до меня доходило позже, чем надо.

Я смотрела на неё и думала о том, что в школе не замечала в ней этой ровной расчётливости. Или замечала — и не хотела видеть? Когда она тайком крутила роман с моим парнем, она правда была полна романтики? Или всё-таки так же спокойно прокручивала всё за моей спиной? Мы не общались несколько лет, и за это время Любка изменилась. Сильно. Тогда у неё дома, когда мы записывали совместное видео, перед нами была капризная девочка. Сейчас напротив меня сидела опытная и циничная девица. Когда она настоящая? Сколько у неё масок?

На прощание она повторила своё, уже тише:

— Серьёзно, не вздумай писать ему. Не входи дважды в одну реку. И, задержавшись в проёме: — Если надо отвлечься — звони. Я всегда за «посиделки» с тобой за бокальчиком. Ты единственная, с кем я могу поболтать о девичьем. Но только без соплей.

— Только так, — сказала я подпирая стену плечом.

Мы обнялись неловко и распрощались.

Когда дверь за ней закрылась, я налила себе полный бокал недопитого вина и выпила залпом. В ванной включила воду на максимум и уронила лоб на холодную плитку. Плакать было проще, когда шум перекрывает звуки. Вино и горячий душ сделали своё дело — я захмелела.

После майских праздников универ проснулся резко и растерялся: ещё кругом развешены флаги и патриотические плакаты, а в расписании уже консультации, зачёты. Нагрузка увеличилась сразу: в конце месяца начало сессии.

«Первое утро без него» — я поняла не по календарю — по рукам. Пальцы сами искали тёплый картонный стакан и не находили, организм требовал кофеина и его «Привет Булка». На стоянке стало свободнее, Витин бульдозер не занимал полтора парковочных места. Где-то кофейный аппарат шипел кому-то другому утренним кофе. И вроде бы это были не первые его сборы, но в этот раз без него стало слишком пусто.

«Нет Вити — нет кофе», — сказала себе и удивилась, как громко внутри отдалось. Куликов уехал сразу после майских: «Буду на связи», — написал он. «Береги себя», — ответила я.

Слух появился из ниоткуда — словно сквозняк в закрытой комнате.

— Привет, — перехватила меня Оля Крутова на парковке. — Лен, слушай… это правда, что вы с Куликовым расстались? Говорят, что Витя тебя бросил.

Удивлённо взглянула на Крутову.

— Жаль… вы такая красивая пара. — А ещё… — она замялась, отводя взгляд, будто выбирала между любопытством и совестью — и выбрала первое. — Ну… говорят, что ты… как-то решила вопрос с беременностью, и из-за этого всё и… ну… закончилось.

Я даже не сразу поняла смысл слов — как будто фразу сказали на другом языке. Стояла и глупо таращилась на неё.

— Что за бред? Оля, откуда ты взяла это?

— Оля! Не неси чушь! — Ладыгина подошла к нам, отделившись от девочек.

Девушки оборачивались и глядели на меня, тихо переговариваясь.

— Привет, Малибу. Тут такое дело… Кто-то разнёс сплтню про вас с Куликовым. Ты не в курсе, да? — спросила Алёна.