Книга Ненавидь меня нежно, страница 86 – Морана Ран

Я не выдержала первой.

— Клим, — голос вышел хриплым, едва слышным.

Он не ответил. Просто наклонился медленно, как будто каждое движение давалось ему с усилием. Притянул меня к себе не резко, не властно, а почти осторожно. Наши губы встретились.

Сначала это было почти невесомо, просто касание. Его губы были холодными от мороза, чуть шершавыми от ветра, который хлестал по лицу на парковке.

Его губы приоткрылись, мягко накрыли мои, и я почувствовала, как кончик его языка касается моей нижней губы, осторожно, почти робко. Это было так не похоже на него, на того Клима, который всегда брал силой, всегда доминировал, всегда заставлял меня задыхаться от его напора. Здесь не было спешки. Он целовал меня медленно, словно пробовал на вкус, словно запоминал каждый миллиметр моих губ.

Я ответила, тоже медленно, приоткрыв рот, позволяя ему войти. Его язык скользнул внутрь тёплый, влажный, с лёгким привкусом кофе и сигарет.

Он двигался неспешно, обводя контур моих губ, потом касаясь моего языка лёгкими, почти танцующими движениями. Я почувствовала, как его дыхание участилось, как его пальцы запутались в моих волосах и сжались чуть сильнее, не до боли, ровно настолько, чтобы я поняла, он держит меня, но не держит в плену.

Я прижалась ближе, насколько позволяли сиденья. Моя рука легла ему на грудь, под пальто, прямо на свитер. Под тканью билось сердце быстро, сильно, не в такт с его обычным спокойствием. Я почувствовала, как его свободная рука скользнула мне на талию, под шубку, пальцы легли на голую кожу спины, холодные от мороза, но быстро нагревающиеся от моего тела. Он прижал меня сильнее, и поцелуй стал глубже.

Теперь уже мы оба дышали рвано. Его губы двигались увереннее, захватывали мою нижнюю губу, слегка прикусывали, потом отпускали, чтобы снова накрыть полностью. Я ответила тем же, прикусила его верхнюю губу, потянула чуть сильнее, чем нужно, и услышала тихий, почти неслышный стон, который он выдохнул прямо в мой рот.

Я запустила пальцы ему в волосы, они были влажными от снега.

Мы целовались долго, минуты четыре, может пять. Без спешки. Без слов. Только дыхание, только тепло наших ртов, только лёгкие стоны, которые мы оба пытались сдерживать, но не могли. Его губы были мягкими, но требовательными, он то нежно гладил мой язык своим, то слегка посасывал мою нижнюю губу, то прикусывал её так, что я вздрагивала и прижималась ближе. Я чувствовала, как его дыхание становится прерывистым, как его пальцы дрожат в моих волосах, как он пытается держать себя в руках, и не может.

Когда мы наконец отстранились оба тяжело дыша, с мокрыми губами и расширенными зрачками, он не отпустил меня сразу. Его лоб прижался к моему, глаза закрыты, дыхание горячим потоком падало мне на губы. Его рука всё ещё лежала у меня на затылке, пальцы слегка дрожали.

— Николь, — прошептал он, и в его голосе было столько всего усталость, злость на самого себя, желание, страх, что у меня сжалось сердце.

Я не ответила. Просто коснулась его щеки, холодной, чуть колючей от щетины. Он повернул голову, прижался губами к моей ладони, закрыл глаза. Его губы были горячими, влажными от нашего поцелуя, и этот жест такой простой, такой уязвимый, почти сломал меня.

Мы сидели так ещё минуту, дыхание смешивалось, браслет на моей руке тихо позвякивал, когда я гладила его по щеке.