Книга Ненавидь меня нежно, страница 69 – Морана Ран

Пальцы зацепили резинку. Я потянула вниз, очень медленно. Сантиметр за сантиметром. Когда головка наконец освободилась, уже влажная, набухшая, я обвела её кончиком языка, один лёгкий, почти невесомый круг. Клим зарычал, вцепившись пальцами в простыню.

— Тише, — я подняла взгляд, встречаясь с его потемневшими глазами. — Ещё один звук без разрешения, и я уйду. Прямо сейчас. А ты останешься вот так, с этим, — я обхватила его ствол пальцами и сжала у основания, — и без моего рта.

Он стиснул зубы. Молчал. Только ноздри раздувались.

Я наклонилась снова. На этот раз взяла его глубже, медленно, обхватывая губами, позволяя языку скользить по нижней стороне. Один длинный, влажный проход до самого основания, потом обратно, с лёгким всасыванием на головке. Его бёдра дёрнулись вверх, но я тут же прижала их ладонями к матрасу.

— Не двигайся, — повторила я, оторвавшись на секунду. Слюна тянулась тонкой нитью от моих губ к его коже. — Или я остановлюсь.

Он зажмурился. Горло дёрнулось в глухом стоне.

Я продолжила, теперь быстрее, жёстче. Брала его глубоко, до горла, потом отпускала, обводя языком рисунок вен, посасывая головку с влажным чмоканьем. Мои пальцы ласкали всё, что не помещалось во рту, сжимали, поглаживали, слегка царапали ногтями. Его член пульсировал у меня на языке, становился ещё твёрже, ещё горячее.

Когда я почувствовала, что он уже на грани, бёдра дрожат, дыхание срывается в короткие хрипы, посмотрела на него.

Клим открыл глаза, в них было чистое безумие.

Я отстранилась резко, оставив его член влажным, блестящим от моей слюны, пульсирующим в воздухе. Он стоял вертикально, тяжёлый, налитый до предела. Он был действительно большим, слишком большим, чтобы взять его целиком без усилий. Даже сейчас, когда я отпустила его, член слегка покачивался от каждого удара сердца Клима, и я видела, как напряжённая кожа натягивается, как будто он вот-вот лопнет от переполнения.

Я смотрела на Клима снизу вверх и чувствовала внутри странную, почти болезненную смесь эмоций. Торжество, острое, как лезвие, потому что наконец-то я видела его таким, разобранным, дрожащим, с раздувающимися ноздрями и стиснутыми зубами. Он больше не был ледяным принцем, который одним взглядом заставлял всех опускать глаза. Сейчас он был просто мужчиной, которого я держала за яйца, в буквальном смысле. Но под этим торжеством пульсировала другая, более тёмная волна, собственное возбуждение, такое сильное, что между моих ног уже было горячо и мокро, ткань трусиков прилипла к коже. Я ненавидела себя за это. Ненавидела, что даже сейчас, после всего унижения, после его угроз, после того, как он пытался меня сломать, моё тело всё равно реагировало на него так жадно. На его размер. На то, как он еле помещался у меня во рту, как я чувствовала, что горло сжимается, протестует, а потом всё равно поддаётся, принимая его глубже, чем я думала, что способна.

Я обхватила его член обеими руками, и всё равно пальцы не сходились вокруг обхвата. Провела вверх-вниз один раз, медленно, наблюдая, как головка исчезает и появляется из моего кулака. Он был горячим, бархатистым, но твёрдым, как камень. Когда я сжала сильнее у основания, из щели выступила прозрачная капля, я наклонилась и слизнула её кончиком языка, чувствуя солоноватый, чуть металлический вкус. Клим издал низкий, рваный звук, не стон, почти рычание, но он тут же закусил губу, чтобы не нарушить правило.