Книга Ненавидь меня нежно, страница 16 – Морана Ран

Девушка медленно обернулась. Красивое, но болезненно-бледное лицо, прямой, немного отстраненный взгляд. Она смотрела на меня без тени узнавания. В ее глазах не было того липкого любопытства, к которому я привыкла в Москве. Для нее я была просто очередной студенткой.

— Переводница? — голос у нее был тихий, но уверенный. — Идем, мне по пути. Я Аня. Аня Бельская.

Мы пошли по длинному переходу, за окнами которого бушевала карельская серость.

— Я Николь, — ответила я, подстраиваясь под ее быстрый, почти военный шаг. — Живу в 304-й.

— Значит, соседки. Я в 302-й, — она на секунду замолчала и пристально, почти вызывающе посмотрела на меня, словно ожидая реакции на свою фамилию.

В моей памяти мгновенно всплыли обрывки разговоров отца по телефону. Фамилия Бельских была синонимом грандиозного краха. Два года назад их инвестиционный фонд лопнул, похоронив под собой сбережения тысяч людей. Махинации, подделка отчетности, громкий суд, это было грязное, позорное дело. Семья Ани была изгнана из общества с таким треском, что их имя стало запретным в приличных домах. Из владельцев мира они превратились в изгоев.

Я заметила, как Аня напряглась, ожидая от меня привычной реакции, презрительного прищура или фальшивого сочувствия. Но я лишь слегка наклонила голову, сохраняя на лице абсолютное спокойствие. Если она не знает, кто я, то и мне нет дела до грехов её семьи. Здесь, в Атласе, старые регалии и ошибки прошлого не имели значения.

— Рада знакомству, Аня, — спокойно произнесла я, выдерживая её взгляд.

Я увидела, как в её глазах мелькнуло секундное удивление, сменившееся настороженностью. Я не подала виду, что знаю её историю, и это было лучшим решением. В месте, где каждый второй скрывал свое прошлое, тишина была признаком высшего такта.

Мы вошли в столовую, которая в этот час была погружена в гулкую тишину. Время завтрака для основного потока закончилось двадцать минут назад, и пространство из бетона и нержавеющей стали казалось вымершим. Длинные ряды пустых столов уходили в перспективу, отражая холодный свет панорамных окон, за которыми Ладога билась о гранитные скалы.

Я поставила поднос на холодную поверхность стола. Пресная овсянка на воде и стакан обжигающего зеленого чая, вот мой первый рацион в Атласе. Аня села напротив, грациозно опустившись на жесткий стул. Ее длинные белые волосы в этом сером свете казались почти нереальными, светящимися изнутри. Она не взяла еду, просто сложила руки перед собой.

— Ты не будешь? — я кивнула на ее пустые руки.

— Я завтракала в шесть утра, по расписанию своего факультета, — Аня бросила короткий взгляд на цифровое табло под потолком. — Сейчас я нахожусь здесь вне графика. Система зафиксирует мой ID, и я получу штрафной балл за нарушение распорядка. Но это не страшно, в моем положении баллом больше, баллом меньше.

Она замолчала, изучая мое лицо с какой-то странной, почти научной дотошностью.

— Почему именно Атлас, Николь? Зачем тебе это добровольное изгнание в бетонную коробку?

Я сделала глоток горького чая, чувствуя, как он согревает горло.

— Гиперфокус, — коротко ответила я.

Аня прищурилась, и в ее светлых глаза мелькнула искра интереса.

— На влиянии и власти? Здесь все помешаны на том, как научиться манипулировать миром.