Книга Таинственный пленник на день рождения, страница 23 – Эла Завейская

Сайлас достаёт из сумки флакон тёмного стекла и ставит на стол.

— Кровь на песке открывает Узы до конца боя, Госпожа. Каждый удар по бойцу достанется и вам. Дамы ходят в Яму только после льдянки.

— Возьмите её с собой, — говорю я. — Выпью, когда проиграю спор.

Корвин смотрит на флакон и молчит.

Яма вырыта прямо за пряным рынком. Ветер с рынка приносит на песок запах корицы и гвоздики, и здесь к нему примешивается запах крови.

Ступени спускаются кругами. Наверху ложи под навесами, в ложах сидят дамы с веерами. Ниже на скамьях теснятся горожанки. Ещё ниже, у самого песка, вдоль стены стоят клетки.

Брам сидит в крайней. Клетка ему мала, и колени упираются в подбородок. Правую руку он держит сжатой в кулак. Увидев меня, он пробует встать на колени, ударяется головой о прутья и остаётся сидеть.

Распорядительница Ямы встречает меня у края песка. Леди Гедда широкая, в кожаном переднике, за ухом у неё перо, под мышкой толстая книга.

— Выкуп кровью? — Она листает книгу. — Последний раз так выкупали раба при моей матери. Дама была из Дома Сарн, и боец у неё проиграл.

— Мой выиграет.

— Все так говорят, леди Вейр. — Гедда протягивает мне нож с костяной рукоятью. — Ладонь.

В школе я отворачивалась, когда медсестра делала девятому «Б» прививки. Сейчас на меня смотрят триста человек, и ладонь я режу себе сама.

Кровь капает на песок. Камень в ошейнике Корвина вспыхивает белым, и у меня в горле начинает стучать второй пульс, чуть быстрее моего.

В верхней ложе сидит Ровена в чёрном с серебром. Она поднимает фляжку в мою сторону и отпивает.

Против Корвина выходит Хорт, лучший боец Ямы. Он на полголовы выше, у него щит и короткое копьё. Корвин выбирает нож и обматывает левую руку рубашкой. Потом проводит пяткой черту на песке и встаёт за ней.

Северяне в ошейниках, которые ровняли граблями песок у стены, опускают грабли.

Хорт бьёт первым. Край щита приходится Корвину по рёбрам, и боль приходит ко мне, под рёбра. Я хватаюсь за перила.

Один.

Копьё задевает Корвину плечо. Горит моё плечо.

Два. Три.

В первую ночь в купальне я считала рубцы у него на спине и сбилась после десяти. Сегодня я считаю удары.

Я вижу как его истязают и уже жалею, что послушала его и отправила в бой.

Корвин кружит низко, против хода солнца, и ждёт. Удары он принимает на обмотанную руку, на плечи, на рёбра. На шестом колени у меня начинают дрожать. Ноэль встаёт у меня за плечом и берёт под локоть. Сайлас становится с другой стороны и кладёт два пальца мне на запястье.

На девятом ударе щит приходится Корвину в скулу. Скула у меня немеет.

— Девять, — говорю я.

Сайлас смотрит на меня с тревогой.

Из носа у меня течёт кровь. Ноэль подаёт платок, я прижимаю его к лицу и продолжаю считать. В ложах раскрываются веера. Дамы смотрят на песок, потом на меня, потом снова на песок.

Двенадцать.

Сайлас вкладывает мне в свободную руку флакон.

— Глоток, Госпожа. Не стоит терпеть.

Стекло холодное. Я возвращаю флакон ему в ладонь.

Сама не понимаю почему, но не могу оставаться невредимой, когда Корвину так больно.

Пятнадцать. Шестнадцать.

Семнадцатый удар Хорт наносит древком поперёк спины, по старым рубцам. На семнадцатом ударе в ту ночь остановилась Иссара. Я опускаюсь на колени у края песка, прямо туда, где темнеет моя кровь.