Книга Злодей второго плана, страница 82 – Галина Владимировна Романова

— Это она так сказала? — его брови удивленно поползли вверх.

— Да.

— Мы двоюродные брат и сестра. И больше, по сути, у нас никого нет. Только мы друг у друга.

Ну, это теперь хотя бы объясняло, с чего вдруг Димон так опекал его все эти дни.

Столица родины встретила Ступенкова прохладным туманным утром, спешащими на работу москвичами и жуткими пробками на дорогах. До дома он добрался почти за два часа. Сразу принял душ, пожарил себе омлет, съел и, не разбирая чемодана, упал на кровать прямо поверх покрывала. В самолете он никогда не спал. Не мог.

Проснулся под ярким солнцем в два часа пополудни. Встал. Поправил покрывало и пошел в прихожую за чемоданом. Все вещи сразу отправил в стирку. Пластиковый пакет с фотографиями распаковал на кухонном столе, разложил фото в ряд и долго рассматривал красивого молодого человека, который сначала оформил на себя в России бизнес, затеянный Анастасией Вороновой. А потом прибрал к рукам бизнес ее родителей, но уже за пределами нашей страны.

— Кто ты, красавчик? — проговорил Ступенков. — Какова твоя роль во всей этой истории?

Ответить ему было некому. Но он знал, кому покажет эти фотографии. Кто-то из компании Макса Воронова, возможно, сможет узнать в этом плейбое того самого загадочного Влада, информации о котором вообще ноль.

С кого начать?

Пожалуй, начнет он с Веры Сушковой, сильно пострадавшей во время одной из пьяных молодежных вечеринок. Если тот самый Влад, который был с ними в компании на базе отдыха, и Влад Курис — одно и то же лицо, она его узнает. И если узнает, Ступенков точно знал, что предпримет дальше.

А пока, тс-с, никому ни слова.

Денис Лаврентьев рубил дрова. Спроси его — зачем? Он не ответил бы. Дрова ему были не нужны. Маленькая сауна, устроенная матерью в подвале дома, была электрической. Костры он не жег, по области действовал запрет на их разведение. Шашлыки на мангале не жарил. Компании не было, для одного себя не хотелось. Но срубив два старых дерева на границе участка, он вдруг начал их распиливать, а потом рубить и складывать дрова в аккуратную поленницу.

«Это от безделья и одиночества, — решил Денис, относя очередную порцию дров под навес, оставшийся еще от тетки. — Потому что не знаешь, что делать с информацией, которой тебя снабдила твоя давняя подруга. Обнародовать ее ты не можешь, это значило бы взорвать бомбу. И ты знаешь, куда полетят осколки. Умалчивать — тоже не резон. Да и сколько можно молчать?!»

Денису некому было помочь советом, поэтому он его ни у кого не спрашивал.

Ему не к кому было обратиться за помощью, потому что он сам тогда оказывался в группе риска.

— Что так тюрьма, что так три года! — фыркнула его подруга Надя, позвонив вчера вечером.

Она вообще взялась ему названивать каждый день. То про погоду примется спрашивать, словно они живут по разные стороны от экватора. То дурочкой прикинется и начнет нести чепуху про то, что нечаянно его набрала. И раз уж набрала, то надо с ней поболтать.

— А как же муж и дети? — не удержался, спросил Денис через неделю.

— Серьезно, Лаврентьев? Ты поверил, что я тебя разлюбила и вышла за кого-то? — спросила она в обычной своей манере.

А ему сиди и думай: про любовь — это правда или очередной развод?

— Нет никаких детей и мужа нет, Дэн. — Это вчера она вполне серьезно заявила. — Только ты.