Книга Старый новый кот, страница 58 – Евгения Малинкина

— Возможно, — Вика задумалась. — Сваришь кофе?

— На ночь?

— Ай, всё равно не усну, не день, а сплошной стресс.

Даша поставила вариться кофе. В дверь позвонили.

— Откроешь? А то у меня кофе сбежит, это, наверное, Нинель или твой Иван.

— Вряд ли, — ответила Вика, вставая и направляясь к двери, — все в курсе, что нужно стучать, когда Тим спит.

Дверь щёлкнула, в прихожей было тихо. Даша сняла турку с огня. На кухню вернулась Вика, на её лице читалась растерянность.

— Это к тебе, — произнесла она, указывая рукой в сторону прихожей.

Даша не увидела, скорее почувствовала. Сердце ухнуло куда-то к ногам. Медленно, словно во сне, она вышла в прихожую.

— Привет!

— Привет!

Дверь детской открылась, и оттуда вышел сонный Тим. Он потёр глаза, увидел Кирилла и бросился к нему, обвив его руками и ногами.

— Папа! Мой папа вернулся!

Возникла немая сцена. Первым опомнился Кирилл. Он поднял Тима на руки и, серьёзно посмотрев ему в глаза, произнёс:

— Ты ошибся, малыш…

Но Тим не слушал, он обнял его за шею и зашептал на ухо:

— Папа, папа! Я знал, что ты придёшь! Волшебная палочка настоящая!

Кирилл вопросительно и беспомощно посмотрел на Дашу.

— Да, малыш, это твой папа, он просто немного растерялся. Кирилл, это Тим. Твой сын Тим.

Вика наблюдала за происходящим с раскрытым от удивления ртом, затем, с кружкой кофе в руках, незаметно выскользнула за дверь. Перед уходом она глазами показала Даше, что под впечатлением и с нетерпением ждёт подробностей завтра.

Даше с трудом удалось убедить Тима разжать объятия и позволить папе снять пальто и ботинки. Эти простые действия позволили ей немного прийти в себя.

Кирилл сохранял удивительное спокойствие, хотя было очевидно, что новость об отцовстве стала для него шоком. Он механически снял пальто, стянул ботинки. Тим проводил его в ванну, показывая, каким мылом мыть руки и каким полотенцем их вытирать. Он не отходил от отца ни на шаг. Усадив Кирилла на стул, он вскарабкался к нему на колени, не переставая болтать.

Даша налила чай. Кирилл не обменялся с ней и парой фраз. Каждый из них разговаривал с Тимом, но не друг с другом.

Тим объяснял Кириллу, почему он временно не ходил в детский сад, сколько у него друзей и что он первым делом сделает, когда завтра вернётся в свою группу. Рассказал, как они с Тошей играли в футбол, и его сандалия улетела в аквариум, потому что он плохо её застегнул. Из-за этого ему пришлось ходить в чешках оставшуюся часть дня, пока сандалия сушилась на батарее. Даша диву давалась, сколько всего можно выболтать за полчаса.

Она была признательна Кириллу за его реакцию. Ей очень хотелось поговорить с ним, но в то же время она радовалась небольшой отсрочке, потому что не представляла, как теперь может сложиться разговор. Да что там разговор, она не представляла, как теперь может сложиться их жизнь.

Избегая взгляда Даши, Кирилл смеялся и шутил с Тимом, как будто находился рядом с сыном с самого его рождения, а не узнал о нём только меньше часа назад. Тим выболтал всё, что мог, включая историю о собачке, которая из Рапунцель превратилась в Квадратия.

— Кондратия, — поправила его Даша.

Наконец, у Тима «села батарейка», глаза начали слипаться, и Кирилл отнёс его в детскую.

Василий, который всё это время спал в изголовье кровати, очень удивился, увидев Кирилла, укладывающего Тима спать.