Книга Детективы с кладбища на 13-й Аллее, страница 6 – Арабелла Грим

Элиз отступила на шаг. Элоизе показалось, что ее прекрасные зеленые глаза подернулись пеленой, приглушившей их блеск. Девушка тут же упрекнула себя за неловкость: Мама Но тоже потеряла Арабеллу, а она ведет себя так, будто страдает одна.

— Прости, – сказала она, нервно прикусив губу. – Я знаю, она была твоей подругой… Просто я злюсь на себя: мало разговаривала с ней, мало спрашивала о ее жизни, о прошлом.

— Оставь прошлое там, где оно есть. Оно принадлежит только ей. Я храню лишь хорошие воспоминания: наши ежемесячные встречи за чаем и чудесным песочным печеньем, ее юмор… Твоя бабушка была чертовски смешной. Сколько мы с ней хохотали!

— Да, она была смешной, – признала Элоиза.

Она попыталась улыбнуться, но по щеке скатилась слеза. Она отвернулась, чтобы спрятать боль, но старуха все заметила.

— Я ужасно злюсь на нее за то, что она вот так тебя оставила, – сказала Элиз твердо. – Поверь, когда придет мой час, я переверну весь рай, чтобы ее найти, а когда найду, выскажу все, что думаю!

— Скажи ей лучше, что я скучаю и люблю ее. И главное – скажи как можно позже, ладно? Ты теперь почти единственная семья, которая у меня осталась.

У Элиз тоже заблестели глаза. Она крепко обняла Элоизу. Девушка позволила себе раствориться в этом объятии, забыв и холод первого декабрьского вечера, и тяжелые духи, которыми Элиз щедро облилась.

— Рождество проведем вместе, да? – спросила старуха. – Я принесу шампанское.

— Да, конечно. Она бы хотела, чтобы мы сохранили традицию. И Лена уже на старте, как и каждый год, – ответила Элоиза с улыбкой. – Только не разоряйся на шампанское. Игристого вполне достаточно.

— За меня не волнуйся. У меня хватит на бутылку. И даже на ящик, если захочу!

— Купишь на свою маленькую пенсию?

— На мое спрятанное сокровище, – сказала Элиз и подмигнула. – Ладно… если я хочу успеть к любимому до закрытия, надо включать турборежим!

В подтверждение своих слов она взяла тарелку и налила туда половник дымящегося супа. Элоиза поставила свою миску в таз для грязной посуды и отошла, послав старушке воздушный поцелуй.

— Если будет закрыто, когда придешь, просто позвони. Для любви я всегда сделаю исключение! – крикнула она театральным тоном.

Элиз благодарно улыбнулась, но Элоиза прекрасно знала: та не опоздает. За сорок лет она ни разу не пропустила четверговый визит к мужчине своей жизни, погибшему в самом расцвете лет.

И вот – тишина. Покой. Мир.

Стоило ей переступить границу кладбища, как Элоиза почувствовала, что оживает. Долой уличный гам, несмолкаемый хор моторов и автомобильных гудков, рождественскую истерию, из-за которой парижане становятся еще более несносными, чем обычно, и, конечно, вечную песню Мэрайи Кэри, которую каждый декабрь снова и снова изрыгают уставшие динамики бара напротив! Теперь – только приглушенный шорох ее подошв по гравию, крики ворон, уносимые ветром, и сдержанная поступь скорбящих, которые ищут дорогу к выходу из лабиринта могил.

Элоиза замедлила шаг. Атмосфера Сен-Пер действовала на нее умиротворяюще. Она прислушалась к своим ощущениям, вдохнула слегка терпкий аромат декабрьского воздуха и окинула взглядом могилы, по большей части еще ничем не украшенные. Совсем скоро на них появятся цветы, веточки остролиста и омелы и другие трогательные знаки памяти и любви.