Книга А что же будет со мной?, страница 33 – Джеймс Хэдли Чейз

К кафе-бару подкатил «кадиллак» Кендрика.

— Вон он, приехал, – сказал я, отодвигая стул, и взглянул на Берни. – Либо я сам говорю с ним, либо ухожу. Что выбираете?

Берни даже не посмотрел на Гарри и Пэм.

— Говори ты.

Не успели те двое запротестовать, как Кендрик, сопя и отдуваясь, поднялся к нам по ступеням веранды.

— Мои дорогие! Какое кошмарное место для встречи! – Он, вихляя бедрами, двинулся к столу, Берни поднялся и пододвинул ему стул. – Просто ужасное! – Он уронил свою тушу на сиденье. – Напитков мне не предлагайте. Не сомневаюсь, что тут на каждом бокале рассадник микробов. – Он приподнял свой оранжевый парик, кланяясь Пэм. – Дражайшая Пэм… прелестна, как и всегда. – Он нахлобучил парик обратно. – Но скажите же мне, к чему вся эта затея? Мне казалось, что мы уже обо всем чудненько договорились.

— С вами хочет поговорить Джек, – сказал Берни.

— Джек? – Маленькие глазки Кендрика выпучились на меня. – Что случилось, дорогуша? Разве вы недовольны?

— Давайте сократим прелюдию, Кендрик, – сказал я. – Во-первых, поговорим о деньгах… а потом о самой операции.

Кендрик испустил театральный вздох:

— Минуточку, дорогуша. Вы говорите сейчас от имени трех этих прекрасных людей? Должен ли я понимать так, что Берни больше не возглавляет операцию?

— От моего имени он не говорит, – сказал Эрскин.

— И от моего – тоже, – отрезала Пэм.

Я посмотрел на Берни и встал:

— Ладно, значит, я удаляюсь. Большинство против.

— Стой! – Берни посмотрел на Кендрика. – Я пригласил Джека, потому что он понимает толк в подобных делах. И отныне и впредь он говорит от моего имени. Я возглавляю операцию, и мое решение главное.

Я бросил взгляд на Пэм, потом на Эрскина:

— Вы все слышали. Сейчас для вас самое время встать и уйти.

Ни один из них не двинулся с места.

Я сел. Кендрик потирал пухлым пальцем кончик носа:

— Ну… так в чем же проблема, Джек?

Я уперся локтями в стол и подался к нему, глядя прямо в лицо.

— Мы собираемся угнать самолет стоимостью десять миллионов, – начал я. – Это называется воздушным пиратством. Мы вчетвером рискуем получить высшую меру, если что-нибудь сорвется, а сорваться может. Но нас в этом деле пятеро, заметьте – пятеро. Я считаю и вас тоже. Мы хотим знать, сколько вам платит клиент.

Кендрик улыбнулся:

— Так вы переживаете из-за денег, дорогуша?

— Я же сказал – хватит прелюдий. Сколько вы получите?

— Это мое дело! – Внезапно его голос прозвучал резко. – Мы с Берни заключили соглашение. Я плачу два миллиона… Берни согласился… разве не так, Берни? – И он перевел взгляд на Ольсона.

— Минуточку, – вмешался я. – Давайте-ка порассуждаем. Самолет стоит десять миллионов, он совершенно новый. Если вы не безнадежный дурак, а я уверен, что вы не дурак, вы получите за него минимум шесть. Значит, прибыль после вычета расходов составит четыре миллиона за то, что вы сидите ровно на своей жирной заднице, подвергая риску нас, – и это вы называете соглашением?

— Шесть! – Он всплеснул пухлыми руками. – Дорогуша! Да мне повезет, если я выкрою для себя хотя бы миллион; кроме того, я беру на себя расходы. Ну же, ну! Нельзя так жадничать!

— Мы хотим три с половиной, – сказал я, – или никакой сделки не будет.

— Эй! Минуточку, – влез в разговор Эрскин. – Ты…

— Не лезь! – прикрикнул я на него. – Вы слышали меня, Кендрик? Три с половиной – или сделка отменяется!