Книга Мальчик и его маг, страница 56 – Елена Ядренцева

— Ну и что. Он же не ожидал, что ты так сделаешь.

Илвес свистнул ещё раз, посмотрел на лицо Шандора и расхохотался.

— Ты вообще нормальный или нет?

Обычно Марика кричала, и это означало –— всё в порядке. Но сейчас она спрашивала ровно, опасным тихим голосом, почти шептала.

— Ты что тут бегаешь, пока Шандор восстанавливается?

— Чего он делает?

— А, он не рассказал, — Марика выдохнула, сдувая прядь со лба. — Сегодня ему было очень плохо, теперь он спит как убитый. Но если проснётся, потом проспит ещё в два раза дольше. Нечего его трогать, понимаешь?

— Нет, он просил не шуметь, — ответил Ирвин честно. — Но я забыл.

— Ты вечно забываешь, — она всё ещё злилась, но по крайней мере выпрямилась и больше не держала за плечо и не смотрела в глаза. — А ну пошли на кухню.

— Зачем?

— Быстро, я сказала.

Ещё и подтолкнула его в спину. Можно было сказать «ты мне не учитель», но вряд ли бы на Марику это подействовало.

— Пошли, поможешь делать ужин. Нечего тут бегать.

— Вообще-то у меня свободный день.

— Свободный день у тех, кто убрал в комнате. Ты ж говоришь, что взрослый? Что это за позорище?

И Ирвину пришлось: нарезать перцы («как не знаешь, что делать с серединкой?»), срезать шкурки у огурцов («горькие, сволочи»), тушить на сковородке помидоры и делать боги знают что ещё. Марика растёрла в пальцах листья сельдерея, и кухню заполнил тот самый запах общего обеда, который Ирвин так любил и о котором ни за что не рассказал бы.

— А разве королю пристала кухня?

— Королю всё пристало, что полезно. — Марика шинковала овощи так быстро, что Ирвин всерьёз опасался за её пальцы. — Вот Шандор знаешь как готовит? Закачаешься.

— Но Шандор не король.

— А ты думаешь, он не стал бы им? — Марика ссыпала в миску мелко нарезанные стебли сельдерея. — Если бы захотел? Ой, Ирвин, Ирвин.

— Но это я король!

— По крови да. — Марика ухитрялась следить за двумя сковородками и одной кастрюлей и ещё шинковать листья салата. — А по праву — как посмотреть. Не переоценивай. Кто, кто так режет огурцы, ты на них смотришь вообще?

Она стащила с доски самый грубый кусок огурца и сунула в рот:

— Ты этого не видел.

— Можно я сбегаю погулять хотя бы вечером?

— А комната сама себя уберёт?

Ирвин заработал ножом в два раза яростнее, и Марика смягчилась:

— Ладно, но чтобы завтра был порядок.

Когда он будет его наводить? Прочитай это, перескажи то, двигайся эдак, действуй так, достань апельсин сам!

— Я хочу, чтобы было весело.

— А тебе грустно?

Ирвин не знал, как ей объяснить. Молча доделал салат (и не первый раз он готовил, Шандор приучал), молча утащил со сковородки кусок тушёного мяса и всё-таки сказал спасибо, потому что мясо было вкусное. Хотелось пойти посмотреть на Шандора, но вдруг бы тот проснулся. А гулять…

Ноги сами вынесли его к реке. Вообще-то до реки идти было день и ещё чуть-чуть — пока дойдёшь до опушки, потом вдоль неё, потом по тропке и ещё взобраться в гору, спуститься с горы, перейти овраг и вот тогда выйдешь на поле, а уж там — река. Но иногда мир словно бы ему подыгрывал — реку Ирвин любил и рад был оказаться рядом в странный вечер. Почему-то она называлась Пьяной, хотя ничуть не пенилась, текла спокойно — Ирвин раньше мог часами разглядывать камни и ветки на дне. Зимой она не замерзала. Ирвин принёс с собой фонарь и сел на берегу, прямо на снег. Когда куртка промокнет, он пойдёт домой. Ирвин смотрел в тёмную воду, а она будто бы смотрела на него. Свет фонаря дробился на дне, как будто там тоже светили фонари, десятки их. Чёрное с жёлтым. Чёрное и золотое. Когда-нибудь Шандор научит его сотворять огонь.