Книга Мальчик и его маг, страница 35 – Елена Ядренцева

— Но это честь для меня, как я могу делиться.

Они придумали свою систему шифров и были уверены, что если Арчибальд ее не разобрал, то только потому, что ему лень. Яна ставила на окно разные растения, и сейчас Шандор теребил лист одного из них, ярко-зелёный с тёмными полосками.

— Не мучай моего тигра.

— Как ты скажешь.

О брате Яна очень старалась не думать. В конце концов, она была хотя бы с Шандором и не ей предстояла финальная битва. В определённом смысле она была дома — если считать домом возможность посетить отцовскую гробницу или картинную галерею с портретами предков. У Ирвина ничего этого не было, ему и память стёрли о том, кто он.

— Думаешь, он тебе обрадуется?

— Посмотрим. Во всяком случае, у меня есть тело.

Вот похвастался так похвастался. Яна вскинула взгляд, и Шандор объяснил:

— Я смогу его обнимать. Вряд ли там ещё кто-то это делает.

— Объятия во сне?

— Уж постараюсь.

— Возьми меня как-нибудь в этот сон.

— Приказ или просьба?

Яна помедлила, сказала коротко:

— Как знаешь.

В ту зиму — первую после того, как всё сломалось, — во дворце было на удивление душно. Жара казалась началом болезни — не раз и не два ночами Шандор отбрасывал одеяло и накрывался снова: под ним жарко, а без него слишком легко. В коридорах было непривычно тихо, гулко, никто не целовался по углам, близился третий час ночи, сон не приходил, и тогда Шандор вставал и садился на пол. Утыкался лбом то в прохладную резную спинку кровати, то в вечно скомканную простыню и, сидя на коленях, будто в храме, начинал говорить. В ночной тишине собственные слова казались ему громкими, громоздкими, яркими, как чеканные буквы объявлений — разыскивается, награда, живым-мёртвым; но на самом деле Шандор едва бормотал, и знал это.

— Там совсем плохо, не так, как ты думала, когда его туда отправляла. Своего сына. Нет, лучше, чем мой подвал, снашиваешься медленнее, но холодно, камень и камень, и какие-то требования… будто им надо, чтоб он стал холодной каплей, которая копится на потолке пещеры и падает в озеро, и опять, и опять, один и тот же мерный звук, ты понимаешь? Да, я знаю, что больше негде спрятать, я тормошу его, но я не успеваю, я всё равно его заберу раньше срока, и неважно… — он качал головой, не поднимаясь, и волосы липли к простыне от трения. — Он как я, или как ты, или как мы вместе, он то, чего у нас не могло быть, потому что тебе я никогда не нравился даже, и это ясно, это твоё право, но пусть хоть у него, хоть у кого-то будет хоть сколько-нибудь светлой жизни, знаешь, нет ли?.. И я знаю место, куда его отправит Арчибальд, если найдёт, два места знаю, и оба неприемлемы, и ты… Ну мои сны же с двойной степенью защиты. Я не могу в них далеко уходить от монастыря, и мы шатаемся по окрестностям, как дураки, грибы там собираем, всё такое. Он у меня ножик стащил, я говорю — зачем? — а он говорит — чтобы знать, что ты вернёшься. Я тебя тоже так ждал. Ай, да ну, когда ты была живой, ты бы и трети этого не выслушала.

Он задувал свечу, если она горела, ложился, крепко цеплялся рукой за спинку кровати и так засыпал.

В их первом доме оказалось очень холодно. Ирвин успел задремать, пока они шли, Шандор нёс его на руках, вечер сгущался, и теперь, в тесной и тёмной прихожей, Ирвин мёрз вдвое сильней. Шандор на ощупь нашёл замочную скважину, с силой провернул ключ в замке и распахнул вторую дверь: