Книга Фуга, страница 136 – Елена Ядренцева

— Ну а кого еще?

— Как вы вообще узнали, что мы связаны?

— Пф-ф, – фыркнула Анна и покачала головой, – да мне об этом ваш отец еще рассказывал.

— А он откуда…

Отцу Томас про Лану не писал ни слова все тринадцать лет, что провел в Центральном. Он вообще редко отвечал на его письма, и в основном не распространяясь: да, спасибо, да, все в порядке, ничего не нужно, нет, справляюсь, спасибо. Думал еще вырезать буквы из газет, но отказался от этой идеи – слишком по-детски. И вот теперь оказывается, что их с Ланой дружбу за его спиной обсуждали в Асне?

— Да ладно вам, – фыркнула Анна снова и снова пихнула его в плечо. Что это с ней? У нее и раньше были замашки развеселого рубахи-парня, но не настолько. – Ректор того университета, где вы учились, а она преподавала, а потом оба вы преподавали, и ваш отец – хорошие друзья.

Ах черт! Тревога за Щепку, радость и испуг при виде Ланы, воспоминание о статуях вмиг оказались перечеркнуты досадой. Отец, выходит, не выпустил его из-под опеки даже в Центральном. А он-то думал – вырвался. Он-то гордился.

Лана была так близко, что Томас мог просунуть руку меж прутьями ограды – и коснуться. Очень и очень странно видеть человека, которого больше встретить не надеялся.

— Ладно, мастер, я вас оставлю, – сказала Анна подчеркнуто беззаботным тоном. – С вас пастилки.

— Не уходите, – попросила Лана, – вы там тоже нужны.

— Зачем это?

— Город, – сказала Лана, – сильная натура. Вы его мэр, то есть вполне себе поддержка. Пастилой этой я вас завалю, когда все закончится. Томас, привет.

Может быть, это сон? Лана смотрела сквозь ограду так же насмешливо, как когда кто-то опаздывал на ее занятия. И эта женщина – мать Щепки. Бог ты мой.

— Вообще-то, – сказала Лана, – мы опаздываем.

И первая двинулась от парка к Центральной улице, потом по улице Забытых Снов, Неистовых Молитв и Многих Лет.

— Откуда ты знаешь, куда идти?

— Так, чувствую.

Чтобы не отстать, нужно было ускорить шаг. Это так же работало в Центральном – он никогда за ней не успевал.

— Ну что, – спросила Лана, – как дела?

На него она не смотрела, только прямо перед собой. Раньше это значило, что она сердита.

— Не знаю, – сказал Томас, – недавно статуи чуть не лишили меня должности.

— М-м-м, – промычала Лана, – а меня дочери лишают вот прямо сейчас, и что теперь?

— Кто лишает?

— Да вот и я думаю – кто бы это мог быть?

Она злилась все сильнее, но почему?

— Лана, послушайте, – сказал, – я не нарочно.

— Да ладно? – Она остановилась так внезапно, что Томас все-таки в нее врезался. Повернулась к нему: – Что «не нарочно»? Не нарочно не написал мне, когда выяснил, что моя дочь проводит дни в этом, не знаю, как назвать, интернате?

— Вы же сами сказали, что нам не стоит больше переписываться.

— Нам, Томасу и Лане, – да, не стоило. Мастеру города и матери девчонки можно было б и обменяться хоть парой писем.

— Откуда вы узнали?..

— Это Анна.

— Анна, а вы…

— Мне Йэри рассказал. Ну намекнул, как это у него: старая зазноба, новая ответственность, и бла-бла-бла, и то-се-пятое-десятое, мать и дитя. Я и подумала, что она скоро здесь понадобится, ну, мать, и рванула за ней. Кстати, на этом заседании почетном было что-нибудь интересное?

— Солянка разве что, – ответил Томас, прежде чем подумал, – и визит приютских юношей.