Онлайн книга «Неверморе»
|
Этот появился прямо из кофейной гущи – чужой кофейной гущи, кто-то чашку позабыл, кофе без молока здесь полагался всем желающим, включая младших слуг. Я перекладывала полосатую подушечку на бледно-зеленый диван, меня в то время часто оставляли все разложить по местам после уборки, и непонятно, почему не подозревали, что я суну какую-нибудь статуэточку себе в рукав. И вот я наводила красоту, подравнивала последние салфетки (мне оставляли самое простое), наконец взялась за диван, и вдруг из полупустой чашки раздалось: — И долго ты собираешься заниматься вот этой ерундой? Конечно, полосатую подушечку я уронила. Глава двенадцатая Вообще-то, это все даже звучит смешно: хозяин гор – и в чашке с кофе? Серьезно? Но в тот раз я так не думала. В тот раз я слушала его голос и силилась понять, как вообще можно было столько медлить. Его речь доносилась будто бы волнами, как и всегда, когда он злился лично на меня. — Ты вообще сознаешь, что… Руки свесились вдоль туловища. — Тебе и до ветру сходить нельзя доверить! Я уже плачу или еще нет? — Ты что, забыла, почему ты там? Забыла, сколько можешь сделать? Если бы не я… Надо как-то так плакать, чтоб не на паркет. Но как же… разве могут они все, Алиша (это та, что приставлена за мной смотреть), и повара, и медики, и тетки в кабинетах – разве же могут они все пить силы из одной и той же горы? Из кого? Из змей? Может быть, этот сам чего-то не понял? Конечно, он же бился с моим отцом. Он просто… он же не был в парке, да? И уж тем более в покоях. Может, если показать… Вот интересно, что я собиралась – как дура пронести полупустую чашку по всем залам и переходам, еще надеяться, что этот вдруг станет молчать? Хотя с другой стороны, он бы не стал меня отчитывать при ком-то еще. Мне до сих пор обидно, что нельзя туда вернуться и просто смахнуть чашку на пол. Или кого-то позвать. Или допить тот кофе, хотя это и противно. — Ты понимаешь, что, если все это еще хоть чуть продлится, ты умрешь? В груди всегда жгло, но уж с этой точки зрения я должна была умереть еще перед горой, в смысле, я же и так и эдак была жертвой, и этим меня было не пронять. Тогда хозяин гор (чашка уже потихоньку начинала дрожать и дребезжать) сказал другое: — Ты так и не поговорила со своим отцом? А я не стала трогать ту легенду, где я его ищу. Не захотела. Бывшей пленницы как-то вдруг оказалось всем достаточно. О, знали бы они… Я потеребила цепочку на левом запястье. — Что, жжется, да? Еще бы! Ты думаешь, гора тут будет вечно для тебя стоять? Я думаю, он правда путал, что первичнее, и еще думаю – ему же было плохо без меня, он привык, что колодец где-то рядом, и вдруг все кончилось – сколько он там брал через ту цепочку? Ну ладно, не только через нее, но все равно. — Если сегодня… Какова неблагодарность… То есть в целом, если выражаться языком того мира, где я сейчас нахожусь и все это пишу, хозяин гор поставил мне дедлайн. Я все почему-то думала, что так и не научилась нормально гладить фартуки, и что Алиша бы потом порадовалась, и что, вообще-то, сюда вот-вот придут и станут есть корзиночки с заварным кремом и ягодами, а я никак не унесу грязную чашку. Как будто… лет-то мне было шестнадцать, но в голове не очень много помещалось. Если я сделаю, как он просит, и выпущу свой огонь в подвале или на башне (главное, чтобы что-то рухнуло: этот любил масштабность), наверняка же пострадает кто-то, кто не у дел. Не может же весь город пить силу у всего одной горы? Аргументы про собственную смерть я отметала как не очень-то существенные. Наверное, этот просто… может, он отвлечется, может, он забудет? Что там змеи – совсем за ним не смотрят! |